в вагон поезда. Проехав несколько станций, неожиданно выбежала из вагона и заскочила в поезд, двигающийся в противоположном направлении, проехала на нем еще несколько станций. Выйдя на одной из них, поднялась наверх, села на автобус и долго ехала на окраину города. Сошла на конечной остановке, пересекла заросший высокой травой пустырь и оказалась перед деревянным двухэтажным домом с палисадником, где буйно росли ромашки и высокие фиолетовые колокольчики.
У одного из подъездов этого дома на лавочке сидела сморщенная старушка в темном, несмотря на теплую погоду, шерстяном платке и наблюдала, как на куче песка неподалеку копошиться малыш, играя с консервными банками.
Девушка в нерешительности остановилась перед домом и, задрав голову вверх, скользнула взглядом по окнам.
«Ишшшешь кого?» – прошепелявила старуха.
«Скажите», – обратилась к ней девушка, – «Художник Ефимов в вашем доме проживает или в соседнем?» – кивнула она на стоящую дальше по улице аналогичную постройку.
«Энто тот, который в клубе плакаты малевал?» – переспросила старуха и, не дожидаясь ответа, сообщила, – «В нашем – в нашем. Только больше не живет».
«Как не живет?» – удивилась девушка, – «А где он?»
«А ты ему кто такая будешь? С какой целью ишшшешь?» – прищурив мутные глазки, прошелестела старушка.
«Я… эм-м-м…, – запнулась вначале девушка и затем бойко сообщила, – «Я из художественной самодеятельности нашего училища. Наша комсомольская организация спектакль для детей готовит. Мы договаривались, он нам должен был декорации к постановке нарисовать».
«Э-э-х, девонька», – вздохнула старушка, еще больше кутаясь в свой платок, – «Иди домой и не ишшши его больше».
«Санька, подь сюды», – крикнула она малышу, – «Обедать пора!»
Малыш послушно бросил свои жестянки и первый помчался домой.
Старушка с трудом встала и направилась за ним, но на полпути остановилась, подошла, к все еще неподвижно стоящей, девушке и прошептала ей: «Забрали твоего художника. Сегодня ночью увезли. Сама в окно видела. Уходи!».
И тяжело ступая, медленно скрылась в доме.
Огорошенная этой новостью девушка резко развернулась и опрометью кинулась прочь. Она бежала, не разбирая дороги, просто бежала вперед. Бежала, а по щекам у нее текли слезы. Ей было страшно и горько. Однажды у нее уже было так, теперь снова. Вся ее недолгая жизнь сплошные потери, у нее отобрали все. Все самое ценное, оставили только саму жизнь. Но ее ли это жизнь?!
Она добежала до заросшей камышом речки, упала в густую траву, буйно разросшейся на ее берегу и выла в голос, пока у нее не заболела голова, затем просто лежала долго ничком, ничего не слыша и не видя кругом. Только когда солнце скрылось и похолодало, она поднялась, чуть покачиваясь подошла к реке, умыла ржавой водой лицо и медленно побрела на автобусную остановку, чтобы вернуться домой.
Жизнь, это все что у нее сейчас оставалось и, какая-никакая, это теперь была ее жизнь, другой уже никогда не будет.
Старый пыльный дребезжащий автобус, совершавший свой последний на этот день рейс, привез ее к станции метро, и через некоторое время она добралась до своего дома. Поднимаясь к своей квартире, на лестнице она встретила свою молоденькую соседку по этажу. Та шла с подружкой и весело сообщила ей, что они идут в кино и не хотела бы она составить им компанию.
«Нет, спасибо», – покачала головой девушка, – «Я очень устала»
«Ну как знаешь», – улыбнулись те и прошли мимо.
«А вот еще что», – окрикнула ее с нижнего лестничного пролета соседка, – «Я все забываю тебе сказать: мой муж просит тебя быть более осмотрительной и не открывала дверь кому попало. Помнишь здесь ходил подозрительный незнакомец, который интересовался прежними жильцами. Скорее всего это был преступник. Но ты не волнуйся, мой муж уже сообщил о нем участковому милиционеру».
И весело переговариваясь, молодые женщины продолжили спускаться вниз.
Девушка похолодела, трясущимися руками она открыла входную дверь, зашла внутрь и, закрыв изнутри ключом, прислонилась к ней спиной, закрыла глаза и медленно сползла на пол. В голове пульсировало только одно слово: «Ненавижу, ненавижу, ненавижу…».
«Уничтожу!» – яростно прошептала она вслух, вскочила, схватила стоящую в прихожей табуретку и с размаху с силой бросила ее об стену. Табуретка отскочила и, не выдержав сильного удара, упала на пол с двумя переломанными ножками.
-31-
(Наше время)
Каждый раз, когда Дима оказывался в том районе, где находился Оленькин дом, то его охватывал острый приступ ностальгии. Очень многое было связано с этим местом. Когда-то неподалеку был сквер с детской площадкой, где он познакомился с Гелей и Олей. Сейчас сквера уже не было, вместо него располагалась автомобильная стоянка.
В этом же районе он сам раньше жил вместе с бабушкой. Дима учился в десятом классе, когда их старый дом снесли и им с бабушкой предоставили новую квартиру в другом районе. Тогда ему казалось, что они переехали на самую окраину. За домом был пустырь, несколько котлованов начатого строительства, а из окон был виден редкий болотистый лес. Теперь же, когда город так сильно разросся, его окраина превратилась в один из спальных районов. А на месте их прежнего дома в настоящее время возвышалось большое безликое офисное здание с зеркальными окнами.
Он проезжал мимо по служебным делам и ему внезапно очень захотелось остановиться и ненадолго окунуться в свои воспоминания. А еще рядом был гастроном, в который когда-то бабушка отправляла его за хлебом и молоком, и там можно было купить банку растворимого кофе в отдел. Потому что с частыми визитами Кости Трохова кофе заканчивался слишком быстро.
Уже расплачиваясь на кассе за покупки, он неожиданно увидел в магазине Ираиду Максимовну. Она была одна и его не заметила.
Дмитрий, что вот он удачный момент, чтобы с ней еще раз поговорить и для этого остался ждать ее на крыльце пока та сделает покупки и выйдет из магазина.
Спустя десять минут ожидания, Ираида Максимовна показалась на крыльце гастронома с пакетом продуктов и медленно, шаркая ногами двинулась по направлению к дому.
«Ираида Максимовна, добрый день!» – окрикнул ее Дима, приближаясь позади нее.
Та остановилась, обернулась, и Диме даже показалось, что, увидев его, на доли секунды в ее глазах мелькнуло раздражение.
Тут же она расплылась в улыбке и благодушно ответила: «Добрый день, молодой человек. Дмитрий, если не ошибаюсь».
«Не ошибаетесь», – улыбнулся в ответ Дмитрий. – «У вас отличная память».
«Для моего возраста, это звучит как комплимент», – пококетничала Ираида Максимовна, – «Память – это то немногое, что у меня осталось».
«Разрешите, я вам помогу», – предложил Павлов и, не дожидаясь ответа, взял у нее из руки пакет, который, несмотря на объемный вид,
