Ребекка вся горела. Тело ее, охваченное страстью, силы которой он у нее не подозревал, извивалось под его руками в эротическом танце, где каждое чувственное движение требовало продолжения этой игры. Теперь ее руки скользили по всему его телу, так что он уже едва мог сдерживать свое желание.
– Мне трудно сдерживаться, леди.
Возбужденная низким горловым звуком его голоса, она закинула ногу на его бедро и, ухватившись за его плечи, всем телом подалась вперед. Он, казалось, перестал дышать от наслаждения, а его кожа, под ее руками стала горячей и влажной.
Он вошел в нее, перехватив губами вырвавшийся у нее стон наслаждения. Мгновение они лежали не двигаясь. Потом, когда желание стало нестерпимым, он положил вторую ее ногу себе на бедро.
Она сразу же подстроилась к его ритму, как будто они всю жизнь занимались любовью. Она никогда до конца не понимала, что означает полная близость с мужчиной. Сейчас она поняла это.
Охвативший ее жар усиливался по мере того, как ускорялся ритм их движений. Все чувства были обострены, каждая мышца напряглась. Она хватала ртом воздух, следуя его движениям, впуская его еще глубже внутрь своего тела. Ее руки гладили его спину, все крепче и крепче прижимая его тело.
Мощный оргазм, какого Ребекка не испытывала никогда в жизни, потряс ее с такой силой, что она едва могла дышать. Но настоящее счастье испытала она, когда уловила момент его наивысшего наслаждения. И наконец почувствовав, что он слабеет, она наградила его долгим страстным поцелуем.
Лучи солнца, пробившись сквозь тяжелые зеленые шторы, упали на лицо Ребекки. Не открывая глаз, она потянулась, с улыбкой вспомнив прошедшую ночь.
Когда Ребекка открыла глаза, она увидела, что Рассел уже проснулся и, опершись на локоть, наблюдает за ней. Она улыбнулась ему неуверенной улыбкой, приглаживая руками растрепавшиеся волосы и панически думая при этом, что ее давненько перестало беспокоить, как она выглядит по утрам. Господи, что он о ней думает?
– Что ты делаешь? – смущенно спросила она.
– Запоминаю твое лицо.
– Зачем? Я никуда не ухожу.
– Это хорошо.
Он стал поглаживать пальцами ее обнаженное плечо, затем его рука скользнула чуть ниже, вновь возбудив в ней желание, которое она считала полностью удовлетворенным прошлой ночью. При любых других обстоятельствах она бы с удовольствием нырнула под одеяло и проверила, сколько времени потребуется, чтобы зажечь его снова. Но с наступлением утра вновь вступила в свои права реальность.
7
По мере того как они приближались к Парижу, Ребекка становилась все молчаливее. Она уже решила, что переедет из его дома, и чем быстрее приближался город, тем тревожнее становилось ее настроение.
Ей показалось, что Рассел не замечает перемен в ней, так как все его внимание было сосредоточено на дороге, и всякий раз, когда она бросала быстрый взгляд на него, он смотрел прямо перед собой, его лицо было серьезным и неулыбчивым.
Может, он тоже думает о том же? Их веселые каникулы закончились, они возвращаются в реальную жизнь, где нет места романтическим отношениям. Тот привлекательный мужчина, которого она так нежно и страстно ласкала прошлой ночью, в которого она имела несчастье влюбиться, сейчас сидел рядом с ней с абсолютно невозмутимым и отчужденным видом. Он опять превратился в незнакомца.
– Скажи же наконец, о чем ты думаешь? – сказал он, даже не поворачивая головы.
– О чем? – Она вздрогнула от неожиданного вопроса.
– Почему ты вдруг превратилась в глыбу льда? – Он все же отвел глаза от дороги и на секунду остановил их на ее лице. – Что случилось? Разве тебе не хочется вернуться в город к твоим иллюстрациям?
Он замолчал на минуту, думая что она ответит что-то, но она продолжала молчать еще какое-то время.
– Конечно, я рада, – ответила наконец Ребекка без всякого выражения, тупо глядя в окно.
– Что-то особой радости я не замечаю. – Он размышлял вслух. – Я знаю, о чем ты думаешь, но то, что мы уезжаем из поместья, вовсе не значит, что это конец нашим отношениям.
– Что ты имеешь в виду? – спросила Ребекка, а ее сердце начало бешено биться.
Не будь смешной, уговаривала она себя, так как после его слов в ее воображении появились картины их совместной жизни.
Она представляла, как они вечно будут любить друг друга: то страстно и ненасытно, то нежно и доверчиво. Как у них появится чудесный малыш – плод их любви. Как они состарятся вместе и будут гулять по вечернему городу, окруженные внуками. Зимой они будут сидеть рядом перед камином, глядя в огонь...
Сердце не прекращало своей бешеной гонки. Вот чего она хотела – Рассела Робертса всего целиком, однажды и навечно!
Она хотела ложиться с ним и вставать каждое утро. Она хотела заниматься нудной домашней работой вместе с ним, заботиться о нем, кормить его завтраками и делить с ним все радости и горести жизни. Боже, как глупо...
– Только то, что я сказал. – Он опять взглянул на нее. – То, что мы едем в Париж, вовсе не значит, что мы будем делать вид, что между нами ничего не было. Надо смотреть правде в глаза – то, что произошло между нами, сделало нас другими и мы не можем от этого отказываться. Последние дни были просто замечательными. Я бы хотел, чтобы это имело продолжение. Почему бы и нет?
Его голос окутывал ее бархатистыми волнами, и она расслабилась в кресле. Как жаль, что город все ближе и ближе. Она смотрела на него, стараясь навсегда запомнить каждую черточку его лица.
– Ты со мной согласна? Так в чем тогда проблема? – Он улыбнулся ей, и от этой улыбки электрический ток пробежал по ее позвоночнику. – Помнишь, как мы пререкались с тобой? Мне всегда хотелось сорвать с тебя одежду, взять на руки и отнести в постель, чтобы убедиться, так ли ты горяча, как кажешься? Знаешь, так оно и оказалось.
От его мужественного голоса ей было тепло и уютно. Интересно, какой отец получился бы из него? Ей казалось, что неплохой, не просто неплохой, а превосходный отец для двух чудесных детей. Она почему-то опять вспомнила Пита, который умер и оставил ее совсем одну. Нет, лучше для четырех прелестных крошек.
– Ты уже живешь в моем доме, – продолжал он тем временем, пока она воображала миниатюрного Рассела Робертса, поднимающего на ноги весь дом. – А теперь просто переедешь в мою комнату.
Она была настолько погружена в свои мысли, что не сразу поняла о чем он говорит.
– В твою комнату?
– Так ведь удобнее, правда? А Артур уже большой мальчик, вряд ли он будет возражать.
Сердце вдруг прекратило свой бег и замерло.
– И как долго я останусь в твоей комнате? – спросила она еле слышно.
– Там видно будет.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
