Какое-то время Гитлер служил двум господам, будучи одновременно армейским информатором и партийным оратором. С 31 марта, когда он уволился из армии, Гитлер целиком посвятил себя политической деятельности.
По распоряжению оккультиста фон Зеботтендорфа спортивный журналист Карл Харрер совместно с Антоном Дрекслером основали в октябре 1918 года Политический рабочий кружок, который должен был стать политическим лицом общества Туле.
В августе 1918 года Зеботтендорф — на правах филиала — включил «Thule Gesellschaft» в «много более важное секретное общество, известное под названием Germanenorden — «Германский орден» (38), каковой был основан еще в 1912-м. О его роли и месте в контрреволюционном движении в Мюнхене было упомянуто выше.
Окончательно поставленная цель — «переход масс на сторону правых националистов» — была достигнута созданием в 1919 году Германской рабочей партии (DAP), полноценной политической единицы со всеми внешними атрибутами таковой (39). От «Германского ордена» общество Туле унаследовало эмблему в виде свастики (40), орла и кинжала, а также расовое самосознание, достигавшее степени маниакальной навязчивости и требовавшее от участников движения безупречно чистой крови.
Hakenkreuz, или Г-образный крест, является эмблемой солнца и полярным знаком: «Он подразумевает круговое движение вокруг оси или фиксированной точки, символизируя, в отличие от статичного креста, динамизм» (41). Согласно германской мифологии «Германского ордена», свастика вращается вокруг полярной оси, проходящей через священный гиперборейский (то есть находящийся на Крайнем Севере) остров Туле, колыбель белой расы предков.
Когда орден — сначала неуверенно — начал свой поход, особенно в период разрыва между двумя эпохами, из подземного мрака их глубин и потайных закоулков поднялись [специфические] силы; вполне вероятно, что они образовались из элементов распада упомянутых эпох. Конечной целью приложения этих сил является деспотизм, более или менее разумный, но всегда организованный по образу и подобию животного царства. Поэтому представители этих сил в своих речах и писаниях имели обыкновение приписывать зверские черты жертвам, которых они стремились уничтожить (42).
В июне 1918 года фон Зеботтендорф укрепил зарождающуюся организацию, добившись неограниченного доступа на страницы газеты «Volkischer Beobachter». Поэт и независимый журналист Дитрих Эккарт, один из «светочей» общества, бывший активным участником митинга 16 октября, смог позже добыть сумму денег, необходимую для приобретения газеты, которая с декабря 1920 года стала официальным органом общества (43).
Эккарт неутомимо пользовался и собственным периодическим изданием «Auf gut deutsch» («На хорошем немецком») — форумом консервативно-революционных литераторов — для яростных нападок на «еврейство», каковое, как он провозглашал, по сути своей является формой земного, материалистического поклонения. Такому упорному «утверждению жизни» со стороны евреев, добавлял он, должно противопоставить ощущение бессмертия, чувство, присущее только и исключительно тевтонам, — идею вечного возрождения перед лицом неумолимой смерти и жертвенности. Это было приблизительно то же самое, что Эрнст Юнгер, бард, взгляды которого не слишком сильно отличались от таковых «общества Туле», называл «двойной бухгалтерией жизни» — die doppelte Buchfuhrung des Lebens (44).
Медитации Эккарта заканчивались мрачными размышлениями о грядущем непримиримом, но необходимом сосуществовании евреев и немцев, причем первые будут выполнять роль расползающихся по телу живого организма — немецкой нации — жизненно важных «бактерий», которые помогут нации исполнить в конце времен ее эсхатологическое томление (45).
Фон Зеботтендорф также изливал душу со страниц «Volkischer Beobachter» в день революции — 9 ноября 1918 года, возвещая, что «все царство живых обречено на вымирание, чтобы оставшиеся смогли жить; более того, мы должны приготовиться к страданиям и смерти ради того, чтобы смогли жить наши дети и дети наших детей. Унизительные муки Германии — это порог, за которым начнется обновление самой жизни» (46).
После вступления в общество на правах почетного члена — поскольку он был членом DAP (47) — Гитлер прошел обряд инициации и посвящения в таинства материнской ложи, став ее полноправным членом (48).
Среди других членов «Thule Gesellschaft», имевших впоследствии непосредственное отношение к нацизму, можно назвать наставника Гитлера по экономическим вопросам Готфрида Федера, Ганса Франка, гауляйтера оккупированной Польши во время Второй мировой войны, будущего заместителя фюрера Рудольфа Гесса и расового идеолога Третьего рейха Альфреда Розенберга.
В больших орденах возникают непроницаемые секреты и тайные лабиринты, в которых неизбежно запутывается историк (49).
Предательство союзниками русского Белого движения
Но в России братоубийство происходило несколько иначе.
Многие критики современной историографии довольно давно потребовали пересмотра учебников, посвященных русской главе новейшей всемирной истории, и это справедливо. Если вкратце суммировать эту критику, то надо подчеркнуть, что «большевистская угроза с Востока» была — с самого начала и до конца — фальшивым призраком, вызванным к жизни исключительно только ложью западных правящих кругов. Коммунистическое присутствие в Евразии всего лишь добавило сложности к «стратегии напряженности», выработанной на Западе; в действительности оно позволило держать Евразию под контролем, удерживая мир на грани идеологического, скорее всего мнимого конфликта — конфликта с безликим, деспотическим «азиатским врагом». О том, как Западную Россию отдали Ленину и его соратникам, было рассказано в главе 1. После этого союзникам оставалось лишь защитить свои «революционные активы» и проследить за тем, чтобы власть большевиков консолидировалась на всем протяжении евразийской суши — от Москвы до Владивостока. Для того чтобы этого добиться, надо было стереть с лица земли армии сохранивших верность монархии белых генералов, для чего в Британии был разработан весьма странный, если не сказать эксцентричный план. Странный, так как сценарий отличался неуклюжестью: красные, которые при поддержке иностранного капитала устанавливали из Москвы начиная с конца 1917 года свою деспотическую власть по всей России, были окружены белыми монархистами с севера (Мурманск), с юга (Кавказ) и с востока (Сибирь). Белые — традиционные приверженцы царской власти — провозглашали себя друзьями союзников, и были в этом абсолютно искренни, в то время как красные коммунисты не жалели словесной грязи, которую они лили на голову американских и европейских «либеральных демократов»; на словах, только и исключительно на словах их идеологическая ненависть к западному капитализму не знала границ. Трудность такого сценария заключалась в том, что Западу надо было своим поведением ввести в заблуждение как собственное общество, так и белых, и заставить всех поверить в то, что Запад активно поддерживает последних, хотя в действительности конечной целью плана было полное уничтожение белых сторонников царской власти, хотя на бумаге те и числились союзниками Британии. Все это делалось с одной целью — укрепить на Востоке власть коммунистического врага, против которого со временем «поднимется новая реакционная Германия»*.
* Схема конкретного воплощения в жизнь этой части плана подробно обсуждается в последних разделах настоящей главы.
Итак, проблема, с которой столкнулись британские клубы, заключалась в том, чтобы, по возможности не запачкав рук, нанести удар в спину белым, призывавшим Британию оказать им помощь ради сокрушения «богопротивных красных чудовищ». То, что впоследствии сделала Британия с помощью Америки при гнусном соучастии Франции и Японии, которым вообще не следовало участвовать в этом антиевропейском заговоре, было имитацией вступления в войну на стороне белых против красных, потребовавшей весьма ограниченных материальных и людских ресурсов. Так, операция саботажа путем отказа от помощи — но лишь притворного участия в сражениях — была замаскирована под военную интервенцию ради помощи белым; тайной и истинной целью этой фальшивой интервенции было заставить белых драться в невыгодных для них условиях, предательски сводить на нет их преимущества, готовить пути отступления и, наконец, эвакуировать союзнические контингенты, взвалив вину за поражение на мнимую военную несостоятельность белых армий. Всему этому было суждено обернуться еще одной неописуемой катастрофой, устроенной западными элитами и вылившейся не только в ужасающие потери русских жизней, но и в демонстрацию убийственной лживости и двуличности западных правительств, спровоцировавших это неслыханное бедствие и сумевших оправдать его в глазах своего электората.
