Читаем без скачивания Шутка с ядом пополам - Александра Авророва

— Вы — удивительно умная женщина.

— Да, но тут дала промашку. Что Машка у Тани, что Юрка Анькин — прям на одно лицо. А уж что у Аньки парень оказался, а не девка — это чистая удача. Повезло ей, значит, наконец. Пора бы — десять лет приглядывалась.

— Да ну?

— Я ж не слепая, я все видела. Она еще студенткой замуж за Коляна выскочила. Это ученик был у Володи, Панин Коля. Влюбился в нее без памяти! Ей восемнадцать, соплячка совсем, а ему уже двадцать семь, защитился, доцентом стал — завидный жених. А как поженились, так его карьера и кончилась. Спекся парень.

— Почему?

— А она все соки из него высосала. По дому — он, деньгу зашибать — он. Да еще Володьку моего вечно ела глазами, а мужа знай себе пилила, даже на людях. Срамота одна! Хотя на внешность была смазливенькая — не то, что теперь. Теперь-то ее разнесло — смотреть страшно. Конечно, останься Володька жив, он бы ее скоро бросил. При мне, кстати, он ее до себя не допускал. Я его умела удержать. Правда, говорил иногда, вроде в шутку: «Развести их, что ли, пока она совсем парня не заездила?» А Таня, дурында, дала ему потачку — вот он и развел дружка себе на голову. Кольку освободил, да сам попался.

— Если я вас правильно понял, ему и с Таней жилось нелегко. Раз она немного тронутая.

— Да ерунда, — усмехнулась Лидия Петровна. От ее равнодушия давно не осталось следа, лицо выражало оживление завзятой сплетницы, дорвавшейся наконец до интересной темы. — Ему со всеми было легко. Как Таня с него пылинки сдувала, так Анька сдувает. Дуры они обе! Думали детьми к себе привязать, только не на того напали. Он не любит, когда его привязывают. Его надо держать на длинном поводке. Вот я ходила два раза в неделю — и прожили душа в душу десять лет, как один денек. Талызин вспомнил о Марине, однако предпочел промолчать. А словоохотливая собеседница продолжала:

— В среду, на дне рождения-то, они поцапались — то есть Анька и девчонка с голым брюхом. Кристина, вот так зовут — под дочку Пугачихи. Я не дура, я сразу все поняла! Крутит он с девчонкой, а Анька бесится. Думаете, она его на тот свет отправила? С нее станется. Только зря — для него девчонка не всерьез.

— Почему?

— Да у нее на лбу написано — балованная мамкина дочка. Небось, борща приличного сварить не сможет. В лучшем случае шваркнет пакет в микроволновку — пожалуйте вам, обед! Что Володька, станет так жить?

— Она постепенно научилась бы.

— Эта-то? Глупости. Она думает, мужиков удерживает постель. Ну, для мальчишки двадцатилетнего это, может, и верно. Оба они на живот ее пялились — и красавчик, и еврейчик. А Серега или Колян, тем более Володька, те за свою жизнь голых баб навидались, их животом не купишь. И потом, вы знаете, что она больная? Это в ее-то возрасте! Ну и молодежь пошла, смотреть противно, правда? Да я в ее годы, кроме насморка, никаких болезней не знала. А нынешние, им лишь бы повыпендриваться.

Несколько ошарашенный Игорь Витальевич уточнил:

— А при чем здесь ее астма?

— Да при том. Муж любит жену здоровую, а тещу богатую. Кто ж больную-то к себе в дом возьмет? Дураков нет.

— Скажите, — сменил тему следователь, боясь высказать полезной свидетельнице нечто нелицеприятное, — Николай Павлович сильно обиделся на Бекетова, когда к нему ушла Анна Николаевна?

— А кто его разберет? Я тогда уже при Борисе была, поэтому знаю мало. Думаете, это он? Никогда его не любила. Слизняк! Наподдал бы Аньке вовремя, не было бы проблем. А Володька носится с ним, как курица с яйцом. И что? Анька Коляна бросила, а успехов у него как не было, так и нет. Вот Серега Некипелов, тот нормальный человек. Даром что ученый, а ложку мимо рта не пронесет.

— А у Некипелова никогда не было с Бекетовым конфликтов?

— Вы чего, Серегу подозреваете? Ему и так хорошо живется. Нет, они не ссорились. Серега ни с кем не ссорится. Чего он, дурак, что ли?

— Ваша помощь просто неоценима! — поощрил Талызин. — Вы бы не могли еще кое в чем помочь? Рассказать про тот тост на дне рождения.

— Ну, конечно. Не знаю, чего Володька завелся. Он хоть и ученый, а на ум ему жаловаться грех. Вот поверите ли, как у меня как на работе, на овощебаз моей, появлялись проблемы, я ему все опишу подробненько, он мне разъяснит, что делать — и все выходило, как по писаному. Да чего там! Мы вот бизнесом занялись, так я иногда от Бори тайком Володьке звоню. Он всегда дело присоветует. Нет, ума у него не убавилось, уж я-то знаю.

— Может быть, на дне рождения он говорил не серьезно?

— Может. Мужики, они народ слабый. Любят, чтоб их жалели да похваливали.

— Но гости восприняли его слова всерьез? Особенно женщины, наверное?

Лидия Петровна пожала плечами.

— Таня — та точно. Ну, она вообще такая. Кристинка голопузая тоже, насчет Аньки не знаю.

— А Марина Лазарева? — не удержался следователь. Да сколько может собеседница напрочь игнорировать ее существование!

— А кто это? — безмятежно осведомилась Лидия Петровна.

— Она тоже была на дне рождения. Вы ее должны знать еще со старых времен.

— А, чего-то припоминаю. Вроде там крутилась еще какая-то тетка. Только я не обратила на нее внимания.

«Неужели правда? — засомневался Талызин. — Ведь Марина отбила у нее Бекетова. Хотя это было ненадолго и давно».

Лидия Петровна взглянула на часы.

— Мне пора в клуб. Если что, звоните на трубку. Вот вам карточка. — Огромное вам спасибо! Последний вопрос — извините уж, это для порядка. Когда вы последний раз видели Бекетова и где вы были в среду около двенадцати?

— Во вторник видела, а всю среду просидела дома. Можете спросить консьержку — сегодня как раз она же работает. Я весь день не выходила.

— Да что вы, я верю! — улыбнулся Игорь Витальевич. А про себя отметил — откуда Лидии Петровне знать, кто именно работал в среду, ежели она не выходила?

Консьержка, впрочем, горячо подтвердила, что жиличку в среду не видела. Да только это мало, что значит. Во-первых, даже самому бдительному стражу приходится отлучаться по физической надобности, а во-вторых… Сегодня суббота, а она точно помнит, кто проходил мимо нее в среду? Верится с трудом. Однако разбираться с этим вопросом не хотелось. Не похоже, что Лидия Петровна имеет к делу хоть какое-то отношение. Все указывает на вдову. Богданову-то повезло — скоро получит закрытое дело, как на блюдечке. Обдумав ситуацию, Талызин решил сперва посетить квартиру не самой Анны Николаевны, а ее матери. Вопрос с алиби все равно рано или поздно придется решать, а, разговаривая с вероятным убийцей, не мешает быть получше осведомленным. Люди характеризуют Анну Николаевну как особу, которую на мякине не проведешь.

Галина Васильевна, мать безутешной вдовы, встретила следователя так радушно, что ему даже стало немного стыдно. Это была женщина чуть постарше Лидии Петровны. Она выглядела бы даже симпатичной, если б не безобразно расплывшаяся фигура. Тут уже не Рубенс, тут нечто покруче! Похоже, у Анны Николаевны в смысле комплекции не лучшие гены.

— Да, конечно, на все отвечу, — со вздохом согласилась Галина Васильевна. — Я понимаю — смерть есть смерть. Бедная Анечка, вот ведь беда какая! Я и так уж переживала — куда ей такой старый муж. Между ними пятнадцать лет разницы, а женщины живут дольше. Останется куковать одна! Но она всегда любила мужчин постарше. Но что вот так, добровольно человек уйдет из жизни — уму непостижимо! Не знала бы — не поверила. Тем более кто? Володя! Да он любой болячки боялся, как огня. Слава богу, здоровый был очень, а то бы залечил себя до смерти. Хотя что я несу? Какое тут может быть «слава богу»?

«А она ни в чем свою дочь не подозревает, — понял Талызин. — Иначе настаивала бы, будто Бекетов имел массу причин для самоубийства. Значит, дочь вовсе не договаривалась о том, что мать обеспечит ей алиби. Хотя почему? Анна Николаевна могла сказать, что отлучалась по вполне безобидному поводу, но не хочет, чтобы ее замучили в милиции, вот и предпочитает скрыть отлучку. Мать поверила и согласилась».

— Расскажите, пожалуйста, как можно подробнее про среду.

— Да нечего особо рассказывать. Во вторник утром Аня привезла ко мне Леночку и Юрика. Их же надо было с кем-то оставить, когда родители уйдут праздновать, а я сейчас на пенсии, так что всегда с охотой. Они и сейчас у меня, спят в той комнате. А то Анечка на нервах, так зачем детям это видеть, правда?

— Разумно. Во сколько же она в среду к вам приехала забрать детей обратно?

— Да с утра. Встала, позавтракала и приехала. Тут на машине полчаса езды, а встает Аня часов в восемь. Наверное, к десяти уже была здесь. Мы ж время не засекали, сами понимаете.

— Конечно, — доброжелательно согласился следователь, — я понимаю. Около десяти — этого мне достаточно. И что вы делали? Играли с детишками, сказки им читали?

Галина Васильевна задумалась.

— Да не помню. Днем я гулять их повела, это точно, а остальное время… А что, это важно?