Такой странный квакающий у Хагена акцент, я так давно не говорила с ним, что уже немного отвыкла… Даже не сразу поняла, что он говорит и зачем.
Лан использует меня?
— Хаген! — у меня вспыхнули щеки. — Это неправда!
— Правда, — сказал он. — Подумай сама, Соле, пожалуйста. Вспомни все, что было.
Я ожидала от Хагена всего, что угодно, любых разговоров, только не этого.
— Нет, — сказала я.
— Соле…
Хеген был не большой мастак говорить речи, у него выходило совсем плохо, он запинался, заикался, неразборчиво квакал и только отчаянно сопел, вместо того, чтоб что-то сказать. Но он был твердо уверен в своей правоте. Он совершенно честно за меня переживал.
— Мы подрались с ним, Соле, помнишь? У нас был уговор — выиграет тот, кто уйдет на своих ногах. Я всадил ему нож под ребра — здоровый кухонный нож. Я две недели провалялся в постели, а ему хоть бы что. Помнишь?
Я мотнула головой. Нет… тут что-то не правильно. Я помню, конечно, я видела шрам, но…
— Ты ошибаешься…
Это не так. Не так должно быть…
— Соле!
Хаген потянулся, хотел взять меня за руку, но так и не решился, только стиснул пальцы в кулак.
— Ты не помнишь? — спросил он.
— Помню.
Я помнила, конечно. Я помнила, какой серый пришел тогда Лан, весь взмокший, едва стоящий на ногах. Ему было очень плохо. Я помнила шрам на его боку — широкий, между ребрами. Но обычный человек бы просто не выжил, такая рана — смертельна.
— Он не просто учился в Литьяте, Соле. Он его закончил. Он маг. Мастер. У него тоже серебряные нити под кожей, но защита куда сильней, чем моя. Его послали сюда. Он все врет.
— Нет… — я не могла в это поверить. Не хотела верить. Это все не имеет значения. — Нет, Хаген! Это не так. А даже если так — неважно! Я люблю его. Понял! Я его люблю!
Я говорила это и чувствовала — внутри меня пустота. Звонкая пустота и больше ничего. Никаких чувств. Зачем я говорю это? Неужели я правда так люблю Лана?
Хаген на минуту закрыл глаза.
— Знаешь, Соле, тогда, в тот раз, я проиграл. Свалился и проиграл. И я обещал, что не подойду к тебе. Не стану ничего говорить. Если бы я выиграл — он бы не посмел сунуться. Но я не смог, не справился… Прости…
Хаген отвернулся.
На этом все.
Но ведь я тоже хотела поговорить, и совсем не о том. Не поговорила.
Глава 9
На берегу нашли мертвого кита с жуткими ранами на боках. Словно гигантские черви прогрызли в нем ходы, как в яблоке. Никто не видел такого раньше.
В городе боялись.
И рыбы стало совсем мало, море пустело.
А я сломала руку. Правую.
Буквально на ровном месте.
Нет, не на ровном, конечно. Мы утром выходили на улицу, на занятия, и я поскользнулась на порожке. Мы шли с Иной, чуть впереди, Лан тут же подскочил, пытаясь поймать, но я уже успела хлопнуться на попу, и на руку заодно. Ужасно больно. Все быстро распухло, пальцы почти не шевелились. Хотя пришедший мастер Сольве, наш врач, сказал, что тут не перелом, а только трещина. Все пройдет. Наложил шину, велел руку беречь, и вообще полежать.
Мы поменялись с Иной кроватями, потому что наверх мне теперь залезать сложновато.
Девчонки суетились вокруг меня, старались помочь, очень переживали, Лан держал за руку, он даже на занятия не пошел, весь день просидел со мной, пытался развлекать и успокаивать, кормил меня из ложечки… хотя есть я могла бы и сама.
В стороне, в углу, молча стоял Хаген. Никогда не забуду его лицо — даже не бледное, а совсем зеленое, враз осунувшееся. Он испугался… Испугался за меня. Словно это не трещина в руке, словно я едва ли не сломала шею.
* * *
Керу досталось еще больше.
Даже не представляю, как ему удалось заползти наверх по лестнице, добраться из города к нам. Весь в синяках и кровоподтеках, со сломанными ребрами. Он был почти без сознания, когда мастер Сольве колдовал над ним.
— Я убью их! — шипел сквозь зубы Регар. — Сволочи. Твари! Я их убью.
Он готов был сразу побежать, мстить за брата, если б не Ина. Она вцепилась в него, повисла на плече.
— Подожди, не надо, не сейчас… — тихо повторяла она, чуть не плача. — Что ты сможешь сделать против них? Один. Не надо!
— Не один, — говорил Микас. — Мы тоже пойдем.
Наши парни — Дарек, Амеш и даже Хаген дружно кивали, да, сейчас они все соберутся, пойдут и набьют морду этим городским. Чтоб знали. Нечего связываться с будущими заклинателями. Нельзя этого так оставлять!
— А ты?
А Лан был против.
— Я не пойду, — говорил Лан. — И вам не советую. Да, его побили, но его предупреждали, чтоб не лез к девке в постель. Ты бы не побил придурка, который лезет к твоей дочери? Или сестре? У тебя есть сестра, Регар? Есть? Если бы я к ней в постель полез, неужели бы ты меня не побил? А? Кер сам виноват, тоже мне, герой-любовник. Это личные дела. Семейные. Пока еще мало имеющие отношения к тому, что нас в городе стали недолюбливать. Пока это так… Это тебе простительно — пойти и подраться, это твое личное дело — за брата. Но если ты пойдешь один, тебя просто убьют. А вместе нам совсем нельзя. Пойти драться всем вместе — значит окончательно испортить отношения. Мы без города не выживем.
— Ты трус! — Регар со злостью сжимал и разжимал кулаки. — Ты испугался, что тебе попортят твою смазливую рожу! Испугался!
Лан не возражал.
— Ты можешь думать, как хочешь, — спокойно говорил он. — Я не пойду.
— Илитрийский ублюдок!
Регар медленно пошел на него. Я понимала, что это копилось давно, и злость на Лана и вообще… нужно было хоть как-то выплеснуть. А Лан все так же сидел на табуретке у стола, мне показалось, глядел на Регара как-то очень пристально.
— Думаешь, ты лучше других? — Регар схватил Лана за шиворот, рывком поднял на ноги, тряхнул с силой. — Думаешь, ты особенный? Да кто ты такой?!
Лан не пытался сопротивляться. И ничего не сказал. Только… Вш-ш-ших!
Короткая ударная волна. Хлопнуло так, что заложило уши, все затряслось, зазвенело… Регар полетел назад через голову. Досталось всем, даже меня впечатало в стену, хоть я и сидела далеко, руку больно дернуло. Ина ударилась головой о стол.
— Ах ты тварь! — Регар поднялся на ноги, ища глазами, что бы такое потяжелее схватить.
— Хватит! — голос от двери.
Тихий ровный голос. В дверях стоял мастер Ил-Танка. И Джара за его спиной.
И все. С минуту даже пошевелиться никто не решался. Магия это была, или что-то другое, только Регар разом сник, спорить с Ил-Танкой он не решился. Никто не решился.
А мастер повернулся и ушел, только кивнул Джаре. Он свое дело сделал.
