Читаем без скачивания Нет причин умирать - Хилари Боннер

Наконец-то в четырнадцать тридцать появился поезд, почти на час позже того времени, когда Келли рассчитывал уже прибыть в Глазго. Поезд подъехал к платформе с ощущением, казалось, бесконечной усталости. Сначала Келли подумал, что это просто его фантазия, но когда он вместе с другими пассажирами из предыдущего поезда забирался в вагон, то понял, что это не так. В новом поезде и вправду чувствовались определенные флюиды усталости. Все вагоны были уже переполнены. Молодой, более проворный народ успел занять несколько остававшихся свободных сидений. Кончилось дело тем, что Келли стоял в коридоре, опираясь на дверь туалета. Теперь он был уверен, что вся эта его затея с поездкой была абсолютным идиотизмом.

После того как с огромным усилием, через людей и сумки, нагроможденные в коридоре, он в третий раз освобождал дверь туалета, потому что пассажиры желали им воспользоваться, Келли понял, что с него хватит.

– Пошло все к черту, – пробормотал Келли.

Он закинул сумку на плечо и начал пробираться через толпу. Он шел в вагон первого класса. В конце концов, у него все еще была кредитная карточка, которая работала. Надежда была только на нее.

Почти сразу, как только он сел, перед ним возник новый менеджер поезда, ожидающий, когда Келли покажет ему свой билет. Господи, подумал Келли уже не в первый раз. Единственное, что нормально работает в британской железнодорожной системе, – это проверка билетов. Особенно когда у тебя нужного билета нет.

Он подал свою кредитную карточку. И постарался сохранить хладнокровие, расписываясь за штраф, превышающий стоимость билета больше чем на сотню фунтов. Он считал унизительным, что человек может путешествовать по Великобритании с разумным комфортом, только если заплатит такую сумму за вагон первого класса, и еле удержался, чтобы не сказать об этом менеджеру поезда в весьма недвусмысленных выражениях. В конце концов, он ведь только пересел в вагон первого класса из-за очередной поломки в железнодорожной системе и сразу же был вынужден выложить круглую сумму. Но Келли сумел все-таки сдержать себя, не только потому, что знал, что разборки с контролером будут лишь бессмысленной тратой времени. Но еще и потому, что единственным его желанием было отключиться от всего окружающего мира до конца путешествия. Он даже поклялся написать обо всем этом Ричарду Брэнсону, когда вернется домой. Хотя и понимал, что никогда не сделает этого.

Он откинулся в своем кресле и закрыл глаза. Спать не хотелось. Ему просто было надо подумать. Он сказал себе, что не смог бы приехать в Глазго в достаточно хорошей форме, чтобы выполнить свою миссию, если бы все еще стоял, опираясь о дверь туалета.

Найти адрес Алана Коннелли не составило для Келли никакой сложности. Карен Медоуз не была его единственной знакомой в полиции. А с учетом того, как закончился их последний разговор, требовать еще сведений было бы не очень умно.

Вместо этого Келли позвонил Джорджу Солту, отставному полицейскому, а ныне гражданскому клерку в Торки, который за скромную плату помогал Келли многие годы. Конечно же, речь шла не о наличных, что было бы открытой взяткой, и Джордж Солт, как и многие другие знакомые Келли во всех сферах жизни, никогда бы на это не пошел. Но он был более чем счастлив получить лишнюю пару билетов на хороший футбольный матч или ваучер на уик-энд в шикарном отеле.

Келли вздохнул. Единственная проблема в том, что, когда он был востребован как журналист, бонусы вроде билетов на футбольный матч перепадали ему от случая к случаю и он был вполне счастлив поделиться ими в целях поддержания нужных связей. Но сейчас ему приходилось расплачиваться из собственного кармана.

И теперь, пока длилось то, что задумывалось как примерно восьмичасовое путешествие, а уже сейчас тянулось не менее трех часов, Келли всерьез задумывался: была ли покупка билетов на концерт популярной мальчиковой группы в Эксетере (для одиннадцатилетней внучки Джорджа, тинейджеры стали рано взрослеть) хоть наполовину стоящим вложением денег.

Поезд вроде бы вполне удачно прибыл через Северную Англию в Шотландию, но затем случилась двадцатиминутная остановка перед центральным вокзалом Глазго, причиной которой, как любезно объяснил охранник, было то, что поезд опаздывал, а следовательно, свободной платформы для него не было.

В Глазго шел сильный дождь. Боясь прийти к родителям Коннелли слишком поздно, Келли поспешил к выстроившимся в ряд такси. Там была большая очередь, возможно, как подумал Келли, из-за плохой погоды, и, к его огромному раздражению, прошло еще не менее пятнадцати минут, прежде чем он забрался на заднее сиденье такси. Водитель не проявил энтузиазма, когда Келли дал ему адрес Алана Коннелли, и после примерно двадцатипятиминутной поездки, когда они подъехали к району Бель-Вью, Келли стало понятно почему.

Бель-Вью было не очень подходящим названием для одного из самых мрачных районов, которые Келли когда-либо довелось видеть.[5]

Развалившийся серый комплекс – ряды непривлекательных особняков и многоквартирных домов – растянулся на довольно большой территории. Келли подумал, что это было построено в шестидесятых, в период развития строительства, который все, имевшие к нему какое-либо отношение, старались забыть. Перед особняками были маленькие садики, абсолютно неухоженные, а сдающиеся многоквартирники утопали в траве. Или, точнее, в том, что некогда было травой. Сломанных остовов кроватей, старых шин и скрученных остатков брошенных велосипедов, казалось, было больше, чем деревьев или цветов, а если какая-то трава там и росла, то она либо превратилась в высокие и дикие клочковидные заросли, либо, что встречалось чаще, стала пыльным серым газоном. Адрес семьи Коннелли был: площадь Первоцветов, 23. Пока такси везло Келли все дальше и дальше вглубь района, он обратил внимание на то, что каждая улица была названа в честь какого-либо цветка. Площадь Колокольчиков, переулок Гардении, перекресток Камелий и совершенно неухоженная улица, которая оказалась главной дорогой Бель-Вью – авеню Цветущих Вишен. Келли вяло спросил себя, действительно ли там когда-нибудь росли вишневые деревья. Если и так, то ни одно из них не выжило, это точно.

И Келли снова спросил себя, зачем он приехал в Глазго. Неудивительно, что юный Алан Коннелли был фантазером. Любому можно простить излишне развитое воображение, если каждый день он возвращается вот в такое место. Слова полковника Паркера-Брауна о молодом парне, настолько погруженном в мир своих безумных фантазий, что у него вряд ли были шансы на карьеру в армии и вообще на карьеру, теперь начинали приобретать смысл. И чем дальше он ехал, тем больший.

Когда они заехали на площадь Первоцветов, водитель до предела снизил скорость. Теперь они буквально ползли. Номер двадцать три был в дальнем конце улицы. Его сад был окружен высокой, аккуратно подстриженной живой изгородью, изящной и ярко-зеленой на фоне Бель-Вью, где мало кто обременял себя такими излишествами.

Келли сразу же понял, что в доме кто-то есть. Свет включен и наверху, и внизу, окно на верхнем этаже открыто, а открыв дверь такси, Келли услышал голоса. Хотя это мог быть и телевизор. Думая о том, что, возможно, он будет сожалеть об этом, Келли расплатился с таксистом, перешел тротуар, открыл свежеокрашенные белые ворота и пошел по короткой садовой тропинке.

Площадь Первоцветов была по крайней мере достаточно хорошо освещена, а огни внутри дома бросали дополнительный свет на сад. Келли хорошо были видны вокруг аккуратные квадраты травы, окаймленные ярким бордюром из зимних цветов, в основном анютиных глазок, и небольшие вкрапления осенних крокусов.

Он позвонил в блестящий медный звонок на темной, запачканной входной двери. И прождал довольно долго, пока мальчик лет четырнадцати или пятнадцати не подошел к ней. Келли подумал, что это наверняка младший брат Алана. У мальчика были красные глаза, взлохмаченные волосы и прыщавая кожа. Он выглядел так, будто только что плакал.

Келли почувствовал себя нежеланным гостем. Но это его не остановило. Школа Флит-стрит давала о себе знать. Он привык быть незваным гостем и вмешиваться в чужие дела.

– Привет, – сказал он. – Твои мама или папа дома?

Мальчик кивнул. Казалось, ему даже не было интересно, кто пришел.

– Папа, это к тебе, – крикнул он через плечо.

Невысокий, довольно стройный мужчина, которому на вид было около сорока пяти или ближе к пятидесяти, быстро подошел к двери. Казалось, он был в хорошей форме. И еще он был удивительно похож на Алана Коннелли.

– Привет, – снова сказал Келли, – меня зовут Джон Келли, я из Девона. Я пришел по поводу Алана.

Мужчина осмотрел его сверху донизу. Однако в его глазах было не больше интереса, чем у мальчика, который открыл дверь. И, как и мальчик, мужчина выглядел так, будто только что плакал.

– Вы из армии? – наконец спросил он. В его голосе чувствовался сильнейший шотландский акцент.