которой все внутри пекло и жгло, но член продолжал орудовать в моей заднице, а вскоре к его движениям добавились еще болезненные шлепки по ягодицам. Мне показалось, что меня шлепают как минимум десять рук одновременно, при этом продолжая трахать во все дырки, как тряпичную куклу.
На смену моему анальному насильнику пришел один из тех, кому мне приходилось отсасывать, и он быстренько вонзил свой готовый к эякуляции член в мой залитый спермой анус. Я лежала на постели, уткнувшись лицом в пропахший потом и спермой матрас, пока меня истязали, поочередно засовывая пенисы то в анальное отверстие, то в вагину.
У меня болели уголки рта, растянутые бессмысленными и довольно резкими движениями двух немаленького размера членов, я уже почти не чувствовала свой анус, а мое влагалище, как мне казалось, увеличилось до размеров небольшой кастрюли. Парни кончали один за другим и, издавая радостные вопли, поливали мою спину спермой, а потом виски.
Из-за виски у меня щипало ягодицы, а попавшие на слизистую влагалища капли спиртного были схожи с прикосновениями раскаленного металла. Но у меня уже не было сил ни двигаться, ни сопротивляться, постепенно шум в комнате стихал по мере того, как из нее уходили удовлетворенные представители студенческое элиты.
Мне казалось, что я на время провалилась в сон, из которого меня выдернули чьи-то резкие толчки.
— Аня, очнись! — я услышала рядом с собой озабоченный голос Лиды.
Подняв на нее взгляд, я равнодушно посмотрела на свою псевдо-подругу.
— Почему они сделали это? — спросила я, совершенно не думая о том, что мой вопрос звучит риторически.
Лида молчала, гладя меня по плечу и пытаясь укрыть меня грязной простыней. Я поднялась на кровати и осмотрелась по сторонам: везде валялись пустые пластиковые стаканы, огрызки пиццы и бутылки, частично заполненные алкоголем и колой.
— Он заставил меня сделать это, — сквозь слезы выдавила я, борясь с дрожащим подбородком.
— Он просто гад, — ответила мне Лида.
— Вы все просто сволочи! И ты тоже! — я уже кричала, не в силах остановить накатывающую на меня ненависть ко всем, кто был причастен к той грязи, в которой я извалялась, пока меня пускали по кругу не знакомые мне молодые люди.
В этот момент в комнату вошел Ваня и сделал Лиде знак рукой. Та покорно встала и вышла из комнаты, оставив меня наедине с моим возлюбленным.
— Чего ты орешь! — Ваня сел рядом и схватил меня за волосы, тряхнув головой.
— Мне больно! — громко сказал я и тут же получила оплеуху, которая немного привела меня в себя.
— Заткни свой рот! — грубо сказал Ваня, наматывая мои волосы на кулак. — Ты еще спасибо скажи за то, что их было пятеро, а не сотня.
— Спасибо, — прокряхтела я, чувствуя боль в голове. Мне казалось, что Иван хочет снять с меня скальп, настолько сильно он хватал меня за волосы и натягивал их на руку.
— Вот видишь, будь хорошей девочкой, и все будет хорошо, — его голос стал мягче, и рука ослабила хватку, — Отмоешься, очистишься, а воспоминания быстро сотрутся, останется только чувство гордости за то, что тебе удалось поучаствовать в таком аттракционе.
Он брезгливо убрал руку от моей головы и взял в руку влажную салфетку, после чего протер каждый свой палец. Наблюдая за Ваней, я чувствовала себя грязной и мерзкой, какой-то прокаженной, которая не заслуживает ничего, кроме отвращения.
— Что теперь будет? — спросила я, потирая голову в том месте, где он хватал меня и тянул за волосы. Теперь боль в голове была сильней, чем боль в остальных частях тела, измученных в процессе спаривания.
— Ничего, живи и радуйся, — усмехнулся Ваня и встал с кровати.
— А ты? Я думала, что ты…
Мне было сложно подбирать слова, особенно после того, как он брезгливо посмотрел в мою сторону.
— Думала, что ты будешь только со мной трахаться? — насмешливо спросил он. — Прости, детка, я люблю делиться с друзьями.
— Ты будешь со мной? — с надеждой в голосе зачем-то спросила я, но уже заранее знала ответ на свой вопрос.
Ваня смотрел на меня с таким отвращением, что мне казалось, что его вот-вот вырвет при виде меня.
— Аня, я сожалею, что так получилось, но у меня есть девушка.
От этих слов я подскочила на кровати:
— Что? Какая девушка? Я думала… Ты же мне говорил, что я теперь буду…
— Дура! — засмеялся он. — Ты думаешь, что я прикоснусь к тебе после всего, что было?
— Скотина! — я соскочила с кровати и подлетела к нему, чтобы ударить, но сильная мужская рука оттолкнула меня так, что я отлетела в другой конец комнаты и упала, раскинув ноги в разные стороны.
Я даже представить себе не могла, насколько жалкое и мерзкое зрелище я представляла из себя в этот момент. Внутри меня бушевала ненависть, злоба и ревность, и все три эти чувства накрывали меня с головой.
В моей голове происходило нечто невероятное. Множество голосов ругались между собой, пытаясь наказать меня за то, что я повелась на свои чувства, несмотря на все имеющиеся факты. Ваня никогда не стал бы со мной встречаться, это было понятно с самого начала. Мои голоса в унисон кричали, что я полная дура, а я растерянно смотрела в пол, не в силах сдерживать слезы. Действительно, на что я рассчитывала, когда соглашалась на эту вечеринку? Мне вообще не нужно было изначально связываться с этой компанией, я могла бы перевестись в другой универ, снять комнату, в конце концов…
— Если ты еще хотя бы раз позволишь себе назвать меня скотиной, я сделаю так, что об тебя будут вытирать ноги все! — эти слова я услышала из уст Ивана, лежа на грязном полу в не менее грязной общажной комнате.
Я уже не хотела плакать, ругаться, обзывать этого парня. Я не хотела ничего, кроме одного — лечь и умереть.
Я посмотрела на Ваню, и ощутила сильнейшую боль внутри. Это значило только две вещи: я все еще жива, и я все еще люблю этого подлеца.
— Я ненавижу тебя, — прошептала я, стаскивая с кровати простынь и пытаясь укутаться в нее.
— Мне плевать на это, — ответил Ваня, — И запомни, шлюшка, если ты посмеешь хоть кому-нибудь пожаловаться или решишь использовать против меня то, что произошло здесь сегодня, то имей в виду, что у меня тоже кое-что есть против тебя.
Я непонимающе посмотрела на него. Что еще можно использовать против меня после всего, что здесь сегодня произошло? Что Ваня может использовать против меня?
— Чего глаза вылупила? — грубо спросил он и
