нравилось. Он даже проконсультировался по поводу Евгении с братом, который вроде как был с ней знаком. Полностью вникнуть в то, что говорил Женька, мешала проклятая температура, но вроде бы отзывы о Волиной были достаточно комплиментарны, чтобы не волноваться.
Что еще? Ах да, поджог Красных казарм. Оснащение объекта камерами видеонаблюдения, как уверял Гордеев, шло по плану. Заказанное оборудование доставили, и рабочие уже приступили к его монтажу, однако выяснить, кто стоял за поджогом, пока так и не удалось. Впрочем, Феоктистыч был уверен, что это тоже происки Волиных, вот только доказательств у него не было. Ни одного.
Макаров подумал, что начальнику службы безопасности стоит, наверное, позвонить. Вдруг за те дни, пока он тут валяется без дела, произошло что-то важное, о чем ему нужно знать? Он, правда, не сомневался, что случись что, требующее внимания, Феоктистыч обязательно позвонил бы сам, как у них было это заведено. Раз звонка нет, значит, все в штатном режиме. Можно не волноваться.
Почему-то Макаров все равно волновался, чувствуя, что упускает что-то важное. Пустое волнение было не свойственно его деятельной и крайне основательной натуре, а потому он списывал нервозность, в которой пребывал, на свою неожиданную болезнь. Обдумывая неприятности, в том числе те, которые пока не случились, Макаров не заметил, как задремал.
Из состояния мягкой полудремы его вывел голос жены.
– Дима, Дима, проснись, пожалуйста.
– А, что такое? Что случилось? – Макаров рывком сел в постели, ощутив, как от резкого движения закружилась голова.
Да когда же это пройдет! Он ненавидел ощущать себя слабым и беспомощным.
– Тебе звонят.
Жена протягивала ему свой телефон. Он смотрел непонимающе. Почему кто-то звонил Лене, чтобы поговорить с ним? Ах да. На его телефоне звук выключен. Наверное, поэтому. Он взял свой смартфон с тумбочки и обнаружил на нем три непринятых звонка от Рюмина. Значит, через жену его разыскивает начальник службы безопасности. Вывод один – что-то случилось.
Жестом он показал Лене, что перезвонит со своего.
– Сейчас он вас наберет, Валентин Феоктистович, – проговорила Лена в трубку и отключилась, давая возможность Макарову набрать номер.
Значит, он не ошибся. Действительно что-то случилось. Рюмин взял трубку сразу.
– Привет, Феоктистыч, – сказал Макаров. – Извини, не слышал. Что приключилось?
– Пожар на объекте.
Начальник службы безопасности всегда изъяснялся коротко, но иногда за его лаконичностью терялся смысл.
– На каком объекте? – гаркнул Макаров. – У нас их на данный момент пять.
«Турмалин» действительно сейчас тащил четыре стройки. Злополучный дом для переселенцев, многоэтажку в «Изумрудном городе», частный особняк на берегу реки неподалеку от центра и элитное строение на четыре таунхауса в неприметном, но тихом микрорайоне. Пятым же объектом являлись Красные казармы.
– Да в казармах, где же еще, – с досадой ответил Феоктистыч.
Конечно, кому приятно, когда начальство на тебя орет.
Макаров бросил взгляд на часы. Из-за болезни он совершенно утратил чувство времени. Часы показывали половину шестого вечера. Странное время для поджога.
– Камеры, конечно, не подключены?
– Нет, их только смонтировали, вывести на пульт не успели.
– Сильно полыхает?
– Солиднее, чем в прошлый раз. Практически весь первый этаж одного из дополнительных корпусов.
– Пожарные приехали?
– Да. Быстро. Тушат. Я сначала все организовал, потом уже стал вам звонить. Вы уж не обессудьте, дело важнее доклада.
С этим Макаров как раз был согласен.
– Гордеев где?
– Едет.
– Откуда? – Макаров снова начал терять терпение.
– Как я могу знать, откуда он едет? – Рюмин даже развеселился, хотя ситуация не располагала к веселью. – Он мне о своих перемещениях не докладывает.
– Судя по времени, ехать он должен из офиса.
– Нет, в офисе его нет. И я даже не знаю, был ли он сегодня. По крайней мере, я не видел.
Макаров знал, что между его заместителем и начальником службы безопасности существует легкая неприязнь. Ничего такого, что требовало бы реакции, но все-таки напряженность существовала. И сейчас, в отсутствие начальника, Рюмин не преминул вставить в адрес Гордеева легкую шпильку. А правда, где опять Сашку черти носят в его отсутствие?
– Ладно, Гордеева я сам найду, – твердо сказал Макаров. – Феоктистыч, я не приеду, потому что сам понимаешь. Ты сделай там все необходимое, потом доложишь. И подключите вы уже эти несчастные камеры. Мы же слепые, как котята. Не видим, что у нас под самым носом творится.
– Хлебнем мы еще с этими казармами, – ворчливо заметил Рюмин. – Вот зря мы ввязались в эту авантюру. Ей-богу, зря.
– Феоктистыч, я не припомню, чтобы спрашивал твоего мнения, – в голосе Макарова зазвенел металл.
Совсем распустились, пока он болеет, что ты будешь делать!
– Да ладно-ладно. Я ж так. Передаю внутреннее ощущение, – металл в голосе шефа Рюмин расслышал хорошо и оценил правильно. – Все сделаю, Дмитрий Михайлович. В лучшем виде. Вы не переживайте. И это, поправляйтесь.
Прозвучало это так, словно Макаров был трепетной кисейной барышней, падающей в обмороки от женского недомогания, а потому он снова рассвирепел, виртуозно и длинно выругавшись в трубку. Рюмин, крякнув, отключился. Стоящая рядом с кроватью Лена укоризненно покачала головой.
– Опять Красные казармы?
– Да.
– Дима, мне это не нравится. Я уже начинаю думать, что зря тебя в это втравила.
Макаров расхохотался.
– Лена, меня нельзя ни во что втравить, если я этого не хочу. Вся затея с Красными казармами – это мое и только мое решение. Идея твоя, а решение мое. Разницу ощущаешь? Что бы ни случилось, я никогда не обвиню тебя в том, что ты в чем-то виновата. Тем более что пока ничего не случилось. Кому-то очень не нравится, что «Турмалин» зашел на этот объект. И я обязательно узнаю кому. Только поправлюсь сначала. Уж слишком не вовремя я заболел.
– Можно подумать, болезнь бывает вовремя. Ладно, мой герой. До того как отпустить няню, мне еще нужно приготовить ужин. Тебе ничего не надо?
– К сожалению, ничего. – Макаров оглядел ее стройную фигурку и облизнул запекшиеся от температуры губы. – Я, конечно, ужасно по тебе соскучился, но не могу подвергнуть тебя риску заразиться. Конечно, правило, у кого сопли, тот снизу, никто не отменял, но герой-любовник из меня сейчас сомнителен.
– Отдыхай, герой-любовник. – Ленин смех всегда звучал звонко, словно колокольчик на морозе. – Успеем еще.
Она ушла, и Макаров снова остался наедине со своими тревожными мыслями. Вот и еще один поджог вдобавок ко всем прочим неприятностям. Если верить Рюмину, на этот раз более крупный. Нет, все это не может быть простым совпадением.
От телефонного разговора с Феоктистычем и плохих новостей он как-то сильно устал. Откинулся на подушки, прикрыл глаза, борясь с желанием провалиться в очередной
