Она сделала это только ради Майкла. Девушка стояла в дверях в помятом голубом платье из набивного ситца, в котором проспала всю ночь. Розовое было порвано, так что у нее не оставалось никакого выбора.
Как только Майкл посмотрел на Клер, Форчен повернулся, отодвинул стул и встал.
– Доброе утро, – сказал он, подзывая официанта и помогая ей сесть поудобнее. – Мы уже заказали, и я рассказываю Майклу об армейской жизни.
Клер наконец уселась за стол. Подошел официант и протянул ей меню.
– Закажи плотный завтрак, потому что нам предстоит сегодня долгое путешествие, и навряд ли нам удастся еще где-нибудь хорошо поесть, – вежливо сказал он. Полковник вел себя любезно, и Клер поняла, что он осторожничает перед Майклом.
– Мама, полковник О'Брайен – офицер армии Соединенных Штатов.
– Я знаю, Майкл.
– Он – янки.
– Я пытался объяснить ему, что не все янки плохие, – беспечно произнес Форчен.
– Мы родились на юге, поэтому Майклу с детства прививалось уважение и любовь к южанам.
– Теперь он расширил свое понимание о конфликте, если это вообще кто-нибудь может понять.
– Мама, полковник О'Брайен в одном бою скакал на муле. Он рассказывал, что мулу не нравилось слушать выстрелы и он постоянно убегал. Полковник О'Брайен сказал, что он бросил его и пошел сражаться пешком.
Клер улыбнулась Майклу. Его глаза сияли. Затем она посмотрела на Форчена. Когда полковник смотрел на своего сына, его лицо светилось и излучало тепло, способное растопить лед. Острая боль, словно нож, пронзила сердце девушки. Когда к ней подошел официант, она вдруг потеряла аппетит.
Не успели ей принести завтрак, как Форчен спокойно произнес:
– Пойдем, Майкл, мы должны немедленно уходить.
О'Брайен смотрел на улицу, и Клер проследила за его взглядом. От неожиданности девушка охнула: через дорогу от них, у салуна, с перевязанной рукой стоял Гарвуд.
Оглядывая улицу, он наблюдал за гостиницей, затем сошел со ступеней и начал переходить дорогу.
Полковник О'Брайен и Майкл уже спешили к кассиру, чтобы расплатиться за завтрак. Дрожа от страха, Клер присоединилась к ним в дверях. Они втроем поспешно прошли по холлу и поднялись на второй этаж. На последней ступеньке девушка посмотрела вниз, на пустой холл. Ею овладела уже знакомая паника и острое желание бежать. Только потом она перевела взгляд на полковника. На этот раз их защитит этот человек, закаленный в боях полковник.
Они быстро вошли в номер и наскоро собрали свои вещи.
– Здесь есть черная лестница. Пойдемте туда, – О'Брайен взял Клер за руку. Майкл шел рядом и нес свой маленький ранец.
Они выбежали из гостиницы и оказались на пыльной аллее. Завернув за угол, они остановились у здания почты. О'Брайен вошел и отбил в агентство Пинкертона телеграмму о смерти Айзнера. Потом беглецы поспешили к платной конюшне, где оставили лошадей и фургон. Полковник переговорил с владельцем, и Клер поняла, что он собирается купить две лошади.
– Возьми в фургоне все, что тебе необходимо. Мы оставим его.
– Ты не посмеешь сделать это!
– Я уже делаю это, – тоном, не допускающим возражений, ответил Форчен.
– Этот фургон стоил мне много месяцев работы.
О'Брайен сурово посмотрел на девушку, потом резко повернулся и опять направился к хозяину конюшни. Он вернулся через несколько минут.
– Садись на лошадь. Возьми с собой только самое необходимое. Я дал хозяину залог и сказал ему, что ты вернешься за своим чертовым фургоном.
Клер возмущенно вскинула голову, отказываясь благодарить Форчена. Ей было жаль оставлять фургон здесь. Они быстро запрягли лошадей, привязали самые необходимые вещи и упряжь к седлам и сели верхом. Клер пожалела, что у нее нет костюма для верховой езды. Сев на лошадь, она поджала одну ногу под себя, зная, что, когда они выедут из города, расположится в седле как положено. Ее совершенно не волновало, как она будет при этом выглядеть.
– Ты направляешься на юг? – спросила она, когда лошади, покинув конюшню, выехали на улицу.
– Я хочу сбить Гарвуда со следа. Мы поедем на юг, потом повернем на восток. Может быть, мне не удастся навсегда оторваться от него, но, по крайней мере, я избавлюсь от него на некоторое время.
Клер потерла руку выше локтя и взглянула на Майкла. Взглядом, полным восхищения, он смотрел на небо. Его глаза сверкали в предвкушении новых приключений.
Они неслись во весь опор, и Клер гордилась мужественным поведением Майкла. Временами она забывала об ужасных событиях, тревоживших ее душу, и радовалась прекрасному дню. Майкл сиял и радостно улыбался, любуясь окружающей их природой. По дороге они встретили двух лисиц, оленя и, остановившись попить, увидели двух бурых медвежат.
Когда они поехали помедленнее, полковник О'Брайен иногда приближался к Майклу и рассказывал ему очередную историю. И тогда тишину окрестностей нарушал звонкий, радостный смех мальчика. Наблюдая за мужчиной и ребенком, Клер понимала, что даже если ей и представится возможность, она не отнимет сына у отца. О'Брайен был добр к своему сыну, терпеливо отвечал на его вопросы, долго объяснял непонятные ему вещи, и он смеялся вместе с ним. Клер было больно смотреть на них: она знала, что Майкл принадлежит Форчену, и она не в силах ни изменить, ни остановить то, что происходило.
Они остановились на ночлег, развели костер, и Форчен вместе с Майклом отправились добыть чего-нибудь к ужину. До девушки донеслись два выстрела, а затем появились охотники, держа руках по зайцу.
Клер наблюдала, как терпеливо Форчен объяснял Майклу то, что знает каждый охотник: как снимать шкуру с зайца и готовить его на вертеле. Поначалу мальчик хмурил брови, и девушка подумала, что он не захочет смотреть. Но Майкл, взглянув на решительное лицо полковника, опустил глаза. Через минуту он уже кивал головой и внимательно слушал то, что ему говорили.
Внимание мужчины не распространялось на девушку. Она поймала на себе взгляд О'Брайена, когда занималась приготовлением зайца. От неподвижного и пристального взгляда его голубых глаз ее кожа покрылась мурашками. Клер пришла в голову мысль, что, когда малыш уснет, Форчен может спокойно убить ее, решив тем самым свои проблемы. Для мальчика это будет горем, но со временем он забудет об этой потере.
Ужин удался на славу, но хотя Клер ела последний раз только в гостинице, она не могла съесть ни кусочка. Пока еще горел костер, Форчен показывал Майклу пистолет, держа его в своих сильных руках, объяснял, как его заряжать, как стрелять из него и наконец передал мальчику револьвер. Малыш вертел в своих маленьких ручках большой пистолет. При виде оружия Клер с отвращением поморщилась. Револьвер внушал ей страх. В то же время она понимала, что для Майкла полезно узнать, как убивать и разделывать животных. Клер наблюдала за склонившимися друг к другу головами отца и сына. Они были очень похожи, и только маленький Майкл не замечал этого.
