С этими словами он извлек из Катиной сумки второго болвана и резким движением отвернул ему голову-пробку.
Екатерина в панике схватила уцелевший товар и кинулась за дверь. Дважды по пятьдесят одной тысяче — это уже целых сто две. Надо постараться во что бы то ни стало продать оставшееся, хоть уже близится ночь.
Но ведь это все равно не покроет долга. Может, пойти на жульничество и завысить цену? Нехорошо как-то…
А впрочем, какая разница, хорошо или плохо. Главное — в ее жизни все так плохо, что хуже и не бывает… Дима ее не любит больше!
На маленьких улочках уже было довольно безлюдно, покупателей искать бесполезно, и Катя наугад двинулась туда, где чаще слышался звук проезжающих машин, а значит, движение еще оставалось оживленным.
Вышла со своей громоздкой сумкой на Тверскую. Да, здесь еще гуляло много народу. В основном — такие же молоденькие девушки, как она, только гораздо более нарядные. Они, похоже, никуда не торопились: держась стайками, курили, ели мороженое или просто весело болтали.
«Сразу видно — москвички, — подумала она. — У нас в Рыбинске выходят вечерами погулять к Волге, а здесь, значит, на Тверскую. Да-да, я слышала: это центральная магистраль Москвы, и раньше она называлась улицей Горького».
Время от времени к щебечущим красавицам подъезжал автомобиль, и одна или две девушки исчезали за его дверцами.
Катя смотрела на своих сверстниц не без зависти: везет же некоторым, у них с личной жизнью все в порядке, вот приезжают их любимые мужчины и заботливо отвозят домой…
Внезапно и рядом с ней остановилась такая же роскошная иномарка.
— Ага, новенькая! — раздались мужские голоса из салона. — Да забавная какая! Видать, у нее специализация особая. Эй, красавица! Что у тебя в сумке?
Катя вспомнила о своих обязанностях менеджера.
— У нашей фирмы для вас сюрприз! — бойко произнесла она затверженный текст. И, боясь, что ее монолог в полном объеме, как обычно, не дослушают, выпалила самую суть, учитывая, что перед нею мужчины: — Это повысит вашу потенцию!
— Ого! Кайф! Мы обожаем сюрпризы, правда? Особенно такого сорта.
Из окошка машины высунулось лицо, наполовину прикрытое, несмотря на ночь, темными очками:
— Эй! Нам вот эту, с сюрпризом!.. Да где ж этого сутенеришку черти носят?
Откуда ни возьмись, к Кате подбежал худой и вертлявый молодой человек:
— Ты кто такая? Решила, значит, сниматься сепаратно, в обход меня? Ловкачка.
— Сниматься? — недоумевающе переспросила Катя. — В кино? Извините, я не знала, что тут съемки идут, думала — так просто, гуляют все.
— Ты откуда взялась, целка безголовая? С Луны свалилась?
— С Волги я. Из Рыбинска.
Из иномарки поторопили:
— Ну! Чего там телитесь? Она что, дороже других? Обученная? Так называй таксу, не тяни, за нами не заржавеет.
Вертлявый прошипел над Катиным ухом:
— Руки в ноги — и мотай отсюда, поняла? А то и тебе не поздоровится, и мне заодно.
А из автомобиля уже лениво вылезли двое.
— Есть маза, нам тут яйца морочат, — растягивая слова, угрожающе проговорил первый, снял черные очки и аккуратно положил на крышу автомобиля.
— Прикинь! — Второй пожал мощными татуированными плечами, выступающими из надетой на голое тело джинсовой жилетки.
— Когда нам что-то не дают, мы берем сами, — философски изрек первый.
— Когда нам что-то не продают, мы берем даром, — поддержал второй.
Вертлявый пропищал:
— Предупредил же тебя, дебилка! — и боязливо отскочил в сторону, а те двое вплотную подступили к Кате, беря ее с обеих сторон под локти и подталкивая к машине, пока еще довольно деликатно.
— Что, зачем? — с запозданием перепугалась она. — Куда вы меня хотите везти?
— Повышать нашу потенцию, — сладким тоном, не предвещавшим тем не менее ничего хорошего, ответил ей первый. — Ты нам сама пообещала!
— Тебя ждет субботник, — облизнулся второй. — Коммунистический! Ударный труд, стахановские нормы.
Он замычал с вожделением и ткнул волосатую ручищу прямо ей в пах:
— Как обстоят дела с шахтой? Глубина забоя нормальная?
Катя зажала рот ладонью, чтобы ее не вырвало. До нее только сейчас начало доходить, что ее приняли за проститутку и что ночная Тверская — вовсе не место для невинных гуляний на свежем воздухе.
— Я не собираюсь никуда с вами ехать, — с трудом преодолев рвотный спазм, громко выкрикнула она, пытаясь вырваться.
Но «клиенты» уже с силой пригнули ей голову и ухватили под коленки, чтобы пихнуть на заднее сиденье.
— Пустите, гады!
В ответ ее больно пнули под зад. От толчка она разжала руку, и сумка с двумя оставшимися болванчиками звякнула об асфальт.
Катина карьера менеджера закончилась бесславно, теперь надо было позаботиться уже не о заработке, а о спасении собственной жизни. Исход «коммунистического субботника» мог оказаться самым плачевным.
— Кто-нибудь! Помогите! Похищают! — отчаянно взывала она к окружающим. — Люди! Люди вы или нет!
Лишь раскатистый хохот был ей ответом. И ему вторили тоненькие смешки нарядных симпатичных девушек, с любопытством наблюдавших этот спектакль.
И тут кто-то большой и быстрый, вынырнув из переулка, налетел на ее недругов. Катя не видела, кто это, она почувствовала только, как затрясся автомобиль, а клиенты выпустили ее ноги.
— Ошибаетесь, они не люди! — произнес голос, показавшийся ей смутно знакомым. — Они животные!
Дальше раздавались лишь короткие возгласы «съемщиков» и междометия:
— Эй ты, шиза, потише! Машина денег стоит… О, блин, очки…
Короткий звук удара, хруст стекла.
— Мы тебя из-под земли, хмырь, доста… У! Мои жубы!.. Ш-шорт, ствола не взял… Попадись мне в другой раж…
Катин неведомый защитник отвечал спокойно и холодно, будто не в драке участвовал, а подсчитывал доходы и расходы на калькуляторе:
— В другой раз умнее будешь. Обойдешь меня сторонкой. А эту девушку — тем более.
Потом Екатерину схватили за талию, крепко, грубо и довольно бесцеремонно. Но она уже чувствовала: это не насильник, а спаситель. А потому не сопротивлялась.
Незнакомый рыцарь вытащил ее из иномарки и, подхватив, как мешок, поперек туловища, побежал: он тащил ее в сторону от Тверской, на Миусы, в тихий задумчивый сквер со старыми деревьями и одуряющим ароматом цветущего жасмина.
Там он осторожно опустил спасенную девушку на скамью с гнутой спинкой. Поинтересовался:
— Вы целы?
— Кажется, да. Не знаю, как вас благодарить.
— Лучше познакомимся. А то в прошлый раз не успели.
