ужин я снова, как и на завтрак пришла в одиночестве. Некроманты то ли меня не дождались, то ли побоялись даже лишние пять минут оставаться в опасной близости к своему разъяренному декану. Когда я вошла в столовую, они меня подзывали к себе, размахивая руками, как ветряная мельница. Но я предпочла сделать вид, что не заметила их маневров. Слишком уж черные ученические мантии были похожи на одну преподавательскую. А потому навевали крайне неприятные воспоминания.
В результате, я выбрала фрукты для Кошмара, схватила первую попавшуюся тарелку для себя и спряталась в углу за колоннами от всех, боясь, что предательские слезы не вовремя закапают у всех на виду. Конечно, кое в чем виновата и я. Например, не нужно было захлопывать демонову дверь прямо перед лицом некроманта. Как я ему еще нос не расшибла своей выходкой, не знаю. Наверное, Святая Бригитта уберегла. Иначе, он меня там бы, в подвале, и прикопал. А так орал только как ненормальный минут двадцать, обзывая чокнутой дурой и ненормальной ведьмой. А за что? Я же не виновата, что его собственные адепты сочли возможным «устроить свалку» из своих подношений под дверью лаборатории, как мастер Вирс изволил орать. Я тяжело сглотнула.
Кошмар оторвался от поглощения второго абрикоса и виновато на меня покосился. От воплей разъяренного некроманта он сначала попытался спрятаться у меня на груди. Когда не вышло – скользнул вниз, под мою безвольно опущенную руку, а потом нашел прорезь кармана. И скрылся там.
Погладив кончиками пальцев питомца по лежащему на столе крылу, я не удержалась, и все-таки хлюпнула носом:
– Ешь, мой хороший, я тебя ни в чем не виню. Ты молодец, все правильно сделал. Не нужно было никого пускать в лабораторию, пока я была занята. А то, что декан некромантов вопил из-за этого, как голодная баньши, не твоя вина.
Над ухом раздался смешок:
– Слышал бы тебя декан Вирс…
Рядом со мной на скамью опустился некромант с немытыми волосами и засаленной мантии. Я брезгливо передернулась. Как можно быть такой неряхой?
– Ты разве не знаешь, кто такие баньши?
Он протянул руку с намерением прикоснуться к ирге, но Кошмару такая вольность не понравилась, и он щелкнул зубами. Некромант еле успел отдернуть пальцы.
– Ух, какой он у тебя грозный!
Я с отвращением отпихнула от себя тарелку. Есть и так не хотелось, а при виде блестящей от грязи мантии еще и тошнота накатила.
– Кошмар серьезно относиться к своим обязанностям по обереганию меня и моего имущества. Так что тебе лучше к нему не прикасаться. А по поводу баньши… Да какая, в сущности, разница, кто они такие? Главное, визжат почти так же знатно, как и твой декан.
Грогун подавился смешком:
– Обиделась?
Я поджала губы:
– Нет, я была безумно счастлива получить такую головомойку ни за что. – Посадив уже доевшего абрикос иргу себе на плечо, я покосилась на некроманта: – Ты что-то хотел? А то я уже пойду.
Тот недоуменно заглянул в фактически нетронутую тарелку:
– Ты же еще не поела.
– Аппетита нет. Так что ты хотел? Если из-за зелья для нейтрализации запаха, то я не отказываюсь от своих слов. Как только появится время, сразу его сварю. Моя обида за незаслуженную выволочку на нашу договоренность не повлияет.
Грогун, я наконец вспомнила имя некроманта-неряхи, беспечно махнул рукой:
– Да нет, я и не переживаю из-за зелья. Я просто хотел пригласить тебя куда-нибудь прогуляться.
От неожиданности я села обратно на лавку. Коша что-то возмущенно пискнул.
– Прогуляться?..
У меня слов не было. Но Грогуна это не смутило.
– Ну да. Говорят, у природников в оранжереях цветут очень красивые цветы.
В оранжереях были не только красивые цветы. Но еще и очень вкусные фрукты. Я это точно знала. Просто природники охотно делились всем этим добром с ведьмами в обмен на некоторые полезные бытовые мелочи. Например, хорошее мыло. Но вслух я сказала совсем другое:
– Спасибо. Но я дико устала. И мне очень хочется побыть одной. Я, знаешь ли, не привыкла, чтобы на меня орали, как на нашкодившего дворового кота.
На лице некроманта явственно проступило разочарование:
– Ну ладно. Тогда, может быть, завтра?
Я представила, как мы чинно гуляем по дорожкам учебной оранжереи, благопристойно держась за руки, а лоснящаяся от вековой грязи мантия Грогуна то и дело задевает мои ноги. И меня затошнило с утроенной силой. Я затрясла головой:
– Если у меня каждый день практики будет похож на первый, боюсь, что очень скоро единственной прогулкой, к которой я буду готова, будет прогулка за грань. Извини, мне нужно идти. Потом поговорим.
Я решительно поднялась на ноги и вышла из-за стола, проклиная себя за то, что не смогла сразу и решительно послать этого неряху туда, где счастливы зомби и улыбаются баньши.
В целом, Грогун оказал мне настоящую услугу – разозлившись на него за нарушение моего уединения, пережив неприятные мгновения от соприкосновения его мантии со мной, я в целом относительно спокойно смогла добраться до своей комнаты. А там…
Счастливые и довольные, хоть и уставшие, Сима и Ола буквально напрыгнули на меня с двух сторон, ликующе смеясь и тормоша меня с двух сторон сразу. И я сломалась.
Девчонка сначала перепугались до икотки. Потом принялись дружно отпаивать меня успокоительными зельями. А я давилась слезами и слова не могла сказать. Но постепенно отварчики подействовали, мои слезы высохли, и я смогла внятно рассказать, как прошел мой первый день практики.
В итоге хмурая Сима пообещала Коше фруктов столько, сколько влезет в нашу комнату, если он нагадит на голову уже декану. Я испуганно замахала руками на подружку. Меня же отдельно предупреждали, чтобы я позаботилась о чистоте некромантского факультета! Добросердечная Ола предложила подпоить мастера Вирса легким приворотным. Чтобы он ненадолго влюбился в меня и перестал терроризировать.
Предложение подружки окончательно испортило мне настроение. Я вспомнила о том, что мне еще нужно приготовить приворот и подлить его ректору. А как прикажете это делать, если я вместо привычной и милой сердцу аптеки,
