соблазна, которые неизменно заканчивались ничем… Физическая неудовлетворенность накапливалась. Я все-таки живой человек!
Дрожащими пальцами я попыталась повторить шедевр Серкана, но мне, как и следовало ожидать, не удалось. Поэтому я просто сложила трусы ровно, сунула в ящик и снова полезла в чемодан. На сей раз я твердо решила не повторять прошлую ошибку и не устраивать сеанс стриптиза, а потому присела на корточки.
Впрочем… Лучше бы я нагнулась. Потому что теперь мое лицо оказалось прямо на уровне… Кхм… Набедренного полотенца. И полотенце это красноречиво топорщилось. Серкан даже не пытался скрыть своего возбуждения.
Я чуть не задохнулась. Щеки горели, будто я сунула физиономию в крапивные заросли, сердце колотилось где-то в горле. Возмутительно! Что он о себе возомнил? И что, интересно знать, завело его сильнее: я — или увлекательный процесс складывания собственных трусов? Самовлюбленный маньяк… Наверное, когда никого нет рядом, он день-деньской пялится на свое отражение в зеркале. С одной стороны, полюбоваться там, определенно, было на что, с другой… Это ведь заслуга природы, а не его лично!
Собрав волю в кулак, я опустила взгляд. С этой минуты буду смотреть только на пол — и ни сантиметром выше!
— А ты темпераментная… — изрек Серкан, сделав пару шагов в сторону.
Теперь я видела лишь его босые ступни, и то — боковым зрением.
Белье, Маша. Разбираем белье. Чем быстрее ты закончишь, тем быстрее уйдешь. Не поддаемся на провокации, молчим.
— Так легко заводишься! — продолжал он, и я услышала, как полотенце упало на кровать.
Ну да, чего меня стесняться? Переодевайся прямо здесь! Или до кучи приголубь своего одноглазого змея. Надеюсь, в обязанности горничных не входит отвешивать комплименты твоему достоинству?
— С больной головы на здоровую… — буркнула себе под нос и выгребла из чемодана все оставшееся белье разом.
— Ты что-то сказала?
— Нет, Серкан бей, — я утрамбовала вещи в ящик.
Меня просили разобрать — я разобрала. Захочет складывать из трусов журавликов — на здоровье, у него вся ночь впереди, а мне еще вставать рано.
— Куда-то торопишься?
— Рабочий день закончился несколько часов назад, — ответила я, сосредоточенно изучая плитку под ногами. — Если хотите, чтобы я рассортировала еще и ваши носовые платки, я приду утром.
— Почему ты не смотришь на меня? — Серкан шагнул ко мне.
К счастью, он успел накинуть халат, и мне не пришлось созерцать жезл его самодержавия.
— Я недавно поужинала. Не хочу, чтобы меня вырвало.
Вопреки моим ожиданиям, Серкан не обиделся. Напротив, до меня донесся его хрипловатый смех и я, не удержавшись, подняла удивленный взгляд.
— Не понимаю, — выдавил этот холеный нарцисс, отсмеявшись. — Ты хочешь обмануть меня или себя?
— Так трудно поверить, что меня от тебя тошнит? — я так разозлилась, что плюнула на «выканье» и прочие условности.
— А давай ты сама мне ответишь, — и, не успела я и глазом моргнуть, Серкан схватил меня за руку и подтащил к зеркалу. — Ты похожа на человека, который испытывает отвращение?
Картина мне открылась неутешительная. Серкан был прав: если я кого и напоминала, то точно не благочестивую викторианскую девицу, которую оскорбили в лучших чувствах, и которая ненавидит мужчин за сам факт их порочного существования. Скорее уж я смахивала на мартовскую кошку в период весеннего обострения: глаза лихорадочно блестели, зрачки расширились, верхняя пуговица на халате расстегнулась, словно грудь сама хотела выпрыгнуть наружу и оказаться в жарких ладонях Серкана.
— И знаешь, что меня удивляет больше всего? — шепнул турецкий демон мне на ухо, отчего кожа покрылась мурашками. — Ты только недавно была с Мехметом. И снова хочешь…
— Не хочу! — упрямо мотнула головой, как пленный партизан.
— Ложь.
— Нет…
— Да! — Серкан прижался ко мне сзади, да так крепко, что я пятой точкой ощутила всю силу его желания.
— Ты… Озабоченный! — прошептала я, с трудом переводя дыхание. — Не я!
— А вот мы сейчас и проверим.
И он самым бесстыжим образом задрал мою униформу, а потом сунул ладонь между ног. Я дернулась то ли от паники, то ли от острого наслаждения, с которым ничего не могла поделать, — тело реагировало быстрее, чем мозг отдавал приказы.
Я спиной чувствовала, как бешено бьется сердце Серкана, слышала его учащенное хриплое дыхание. Но что еще хуже, я и сама дышала ему в унисон, потому что мужские пальцы умело орудовали у меня в промежности, лишая остатков воли.
Меня била крупная дрожь, ноги подкашивались, низ живота ныл, требуя немедленной разрядки. Я запрокинула голову назад… И когда Серкан пальцем вошел в меня, с губ сорвался гортанный стон.
— Что и требовалось доказать, — удовлетворенно произнес мужчина, демонстрируя мне абсолютно мокрую руку.
Он отстранился, а я покачнулась: перед глазами все плыло, внутри бушевал самый настоящий шторм. От обиды и унижения, от физической боли неудовлетворенности, я чуть не закричала в голос.
— Не принимай это на свой счет! — я одернула форму и отошла подальше от греха в человеческом обличье. — Это все массаж Мехмета.
— Ты поэтому сейчас так стонала? — глаза Серкана потемнели.
Как же мне надоели его вечные издевательства! Да, я — женщина со своими потребностями. А он — не самый отвратительный мужчина на земле. По крайней мере, внешне. И что теперь? Тот факт, что я хочу его, не делает меня хуже, а его — лучше!
— Окей, — процедила я. — Ты меня возбудил. Доволен?
От такого напора Серкан слегка растерялся, и я, воспользовавшись паузой, пополнила ресурсы самообладания.
— Я не… — начал он.
— Ты не будешь спать со мной, — закончила я за него. — Я помню. Не волнуйся, я не стану тебя умолять. Мне есть, к кому обратиться, — и, гордо вскинув подбородок, направилась к двери.
Выйти мне, впрочем, не удалось. Серкан догнал меня, схватил за локоть и рывком развернул к себе.
— Что ты имеешь в виду? — угрожающе прорычал он.
— А ты сам догадайся! — усмехнулась ему в лицо. — Я хочу секса, и я его получу. Не с тобой, так с Мехметом…
— Он ушел домой, — мстительно заметил Серкан.
Ну да, как же. Я ведь и забыла, что он гоняет паренька только за тот факт, что Мехмет якобы мой любовник.
— Это курортная зона. Думаю, с мужчинами здесь проблем
