легко в бою. Если мы научимся «брать» сильного и быстрого противника — то с просто сильным будет легче.
— Ну ладно.
Правила следующие: оперативники облечены в защитные костюмы и каски, не имеют никаких средств, которые на голема просто не действуют, и не используют удары. У меня — ни защиты, ни спецсредств, но я могу бить в полную силу, правда, только простыми силовыми ударами. Никаких ударов с разворота: андроид не владеет боевыми искусствами. Более того, он не обладает никакими знаниями об уязвимых местах человеческого организма, поскольку ни разу не пытался бить ни в челюсть, ни в пах, и ведет бой «от себя», рассчитывая только на собственные сильные стороны и игнорируя слабые стороны противника, или попросту не зная о них.
Первый же тренировочный спарринг с четырьмя оперативниками показал, что скорость имеет решающее значение. Верней, он показал это им, я-то давно знаю прописные истины.
Мне удалось без особых проблем раскидать всех четверых, после чего я хапнул первого вскочившего и швырнул во второго, а затем снова раскидал двух последних.
— Обескураживает, — сказал наблюдавший за тренировкой Морти.
— Да я мог бы сразу сказать, что так и будет, только я дерусь врукопашную с закованными в доспехи людьми вот уже примерно тысячу лет, зачем меня слушать? Разве ж мог я понять что-то толковое за такой срок?
— М-да, — крякнул «Бык». — Андроида брать было полегче как-то. Он не так быстро нас раскидывал.
— Дык потому, что он медленнее.
Затем я точно так же раскидал вторую четверку.
— Знаете, я понял, в чем ваша ошибка, — сказал я.
— В чем?
— Вы не учитываете изменившийся характер боя. Вот прямо сейчас, я имею в виду. Вы пытаетесь делать то же, что делали при задержании — захватывать конечности. Это так и должно работать против человека, потому что привычного противника можно «обезопасить», захватив руки. Пока у человека свободна рука — он опасен, особенно для бойца без брони. Но если вы напяливаете броню, предназначенную для разгона демонстрантов и прочих толп — действуйте соответственно. Опять же, андроид использует свои сильные стороны — силу и нечувствительность. Ваши сильнейшие стороны — тренированность и отработанные технические методы рукопашного боя — против него не работают, но вы упорно пытаетесь так действовать. Лучше используйте против него его же методы. Если он уповает на силу — проще всего победить его превосходящей силой и массой. Вместо захвата руки, от которого он легко освобождается, делайте проход в пояс и обхватывайте за пояс, вжимая голову в плечи и пряча ее от ударов путем прижатия к телу противника. От «обнимателя» не так просто отделаться, если он весь в защиту упакован. Еще можете попрактиковать атаку, как в американском футболе: тупо налетаете на него плечом, выстроившись в ряд по четыре. Сбиваете с ног, наваливаетесь массой, «вторая волна» виснет на руках и ногах. И просто между прочим: очень крутой каратист может победить двух чуть менее крутых каратистов. Это справедливо для любого бойца-ударника. Но даже сильнейший в мире борец не может победить сразу двух слабых бойцов.
— А ведь верно, — сказал кто-то из рядовых оперативников.
— Хм… Давайте попробуем так, — сказал «Бык».
— Не со мной, — сказал я, — больно уж травмоопасное занятие, я же без брони. И вообще, я уже устал.
— Так быстро? — расстроился «Бык».
— Охотнику, который маскируется под свою добычу, не нужно быть выносливым, логично, да? Я сильнее и быстрее своей добычи, но и выдыхаюсь очень быстро. Законы физики, знаете ли: расходуешь энергию быстро и много — быстро устаешь. Собственно, вам для этих тренировок подойдет тот же очень большой борец: он силен и имеет большую массу. Если вы научитесь валить его при помощи только силы и массы — то с более легким «големом» не должно возникнуть проблем.
* * *
В воскресенье мы с Энни провели вместе большую часть дня, начав с обеда в ресторане и закончив у меня дома.
— Слушай, не хочешь как-нибудь прийти ко мне в гости, познакомиться с родителями? — спросила она, когда мы вышли из душа после бурного и шумного сеанса любви.
— А зачем «этому русскому» знакомиться с «этими америкосами»? — ухмыльнулся я.
— Ну как зачем… У нас же с тобой не просто секс без обязательств?
— Ну конечно. У нас с тобой секс по большой любви… без обязательств. Насчет обязательств я ничего не знаю.
Энни резко повернулась ко мне всем корпусом и скрестила руки на замечательной груди, отчего бюст стал казаться еще больше.
— Знаешь, Владди, у меня такое впечатление, что ты меня уже разлюбил!
— Э-э-э… нет, это не так. Вот только моя любовь к тебе не распространяется на людей, которые используют речевые обороты вроде «этот чертов русский». Даже если это твои родители.
— Блин, какой ты обидчивый!
— Я никогда ни на кого не обижаюсь. Просто не умею. Тех, кто мне не безразличен, я способен только любить или ненавидеть, так что пусть твои родители радуются, что я к ним индифферентен, потому как любить их я вряд ли буду.
Энни вздохнула.
— Они хорошие люди, вообще-то. Ты быстро в этом убедишься. То, как они сформулировали свое мнение — это не насчет… А, ладно, даже не знаю, как тут сказать. Ну просто у тебя репутация сорви-головы, и не без причины, а родители обычно желают, чтобы у их детей были… умеренные парни и подруги. Как насчет познакомить меня с твоим отцом в таком случае?
— Мой отец вынужден работать в другом городе. Он не так-то часто прилетает домой.
И тут у меня зазвонил телефон на столе. Хм, номер незнакомый…
— Хэллоу?
— Здравствуйте, Владислав, — сказал собеседник на той стороне, — у вас найдется минутка ответить буквально на пару вопросов?
Голос принадлежит белому мужчине около двадцати-двадцати двух лет, это я на слух определять научился довольно точно.
— А вы кто и кто дал вам мой номер?
— Никто не давал. Я сам могу достать чей угодно номер. Вот что, Владислав… Если вас зовут Владиславом Светловым с рождения и вам от роду менее двадцати лет — вам не о чем беспокоиться. Если же это не так — тогда вам следует ответить на мои вопросы… до того, как я похерю кое-какие научные данные, имеющие кое-какое отношение к кое-каким исследованиям, связанным
