джунгли, потрясающие своей первозданностью и чистотой. Другой был наполнен камнями и редкими растениями, и, попадая туда, можно было увидеть крошечные горы, удивительно похожие на настоящие, но уменьшенные в сотни раз. В третьем был веселый ручеек, журчащий на опушке леса. И так в каждом кусочке этого удивительного калейдоскопа пейзажей. А отделялись они друг от друга каким-то очень интересным образом, и пока не перейдешь в следующий, казалось, что ты не на небольшом клочке земли, а действительно находишься в такой местности.
— Как так получается? — спросил про этот эффект Вик.
— А кто его знает, говорят, это какое-то древнее искусство, соединенное с магией иллюзий и миражей, сейчас эта магия утеряна, а жаль… — задумчиво ответил Мин.
Они прошли еще десяток-другой шагов и увидели необычное открытое строение: деревянный, практически черный от бесчисленных лет пол из пригнанных друг к другу плах, четыре толстых опорных бревна, и крыша, углы которой загнуты кверху, покрытая красной черепицей, красиво украшенная золотыми дракончиками. И три скульптуры, из зеленоватого камня, стоящие рядом с ним.
— Здесь, давным-давно, обучался Первый жрец Никкасу, и его ученики. Теперь здесь тренируются только верховные жрецы, и их преемники. А простые монахи приходят сюда лишь посмотреть на священное место, и, иногда, помолиться здесь.
Вику стало интересно. Он подошел поближе, рассматривая строение. На полу были видны углубления, похожие на отпечатки босых ног, идущих в самые разные направления.
— Что это? — поинтересовался Вик и показал на углубления Мину.
— А! Стало интересно? Это отпечатки ног Первого жреца. Мы не знаем, как это было сделано — как будто он внезапно стал настолько тяжелым, что начал оставлять следы в полу, проминая его своей тяжестью. И все верховные жрецы, выполняя здесь особый комплекс упражнений, ступают четко в эти углубления. Считается, что это им помогает наследовать искусство Первого жреца. А он был величайший боец, враги его даже называли «Ниго» — в переводе с нартийского — кровавый бог, или бог крови. Говорят, что он мог выжить даже без магии под ливнем вражеских стрел, мог висеть на одной руке над пропастью часами, победил тридцать магов, устроивших на него засаду, обладал невероятной силой и магией… да много чего интересного рассказывают легенды.
— И что, это действительно помогает?
— Без понятия — равнодушно пожал плечами Мин. Но все верховные жрецы действительно были очень искусные боевые маги…
Вик с любопытством подошел поближе, присел на корточки и дотронулся до одного из углублений. Оказалось, что пол строения, выглядевший как дерево, на самом деле оказался из камня.
— Это окаменелый хельн.
— А попонятней, что еще за хельн? — уточнил Вик.
— Ну, дерево такое есть, крепкое очень. Из него делают ручки для секир, копий, да и… и еще много чего.
— Ага, понятно — пробормотал Вик, перейдя к разглядыванию статуй. Они были необычно сделаны — тела статуй было сделано грубовато, как бы подчеркивая мощь, силу, а лица наоборот — очень тонко и тщательно, даже не верилось, что так можно обращаться с камнем. Одна из каменных фигур была явно монахом, судя по одежде. Монах как бы склонился в низком поклоне перед двумя другими фигурами. Одна из этих статуй изображала сидящего в позе лотоса. Он мягко улыбался склонившемуся перед ним монаху, и, судя по узким глазам, это был какой-то азиат. Вторая фигура была высоким, худощавым человеком, который тоже улыбался, глядя на монаха. Вот только его улыбку мягкой нельзя было назвать — этому мешали немного выглядывавшие клыки, правда, достаточно изящные, и потому не портившие его лицо. На руках у него виднелись большие ногти, очень похожие на женский маникюр.
— Этот кланяющийся монах — Первый жрец Никкасу. — прокомментировал Мин, увидев, что Вик заинтересовался скульптурами. — А перед ним его учителя. Первый, тот, что сидит — учитель по боевым искусствам, и великий мудрец Фудзивара. Он оставил нам свою книгу, и никто из живших и живущих еще не понял ее полностью — каждый может понять лишь кусочек ее, только то, что ему доступно. Она учит высшей, хотя и жизненной мудрости. В одной и той же фразе из этой книги можно найти и два, и три смысла. Эта книга — одно из главных сокровищ Храма Никкасу. Но… внешность у него немного странная — говорят, у него никогда не было растительности на лице, и он всегда щурился.
— Ничего он не странный — неожиданно возразил Вик — судя по твоему описанию и скульптуре — он азиат. В моем мире тоже такие люди живут. И среди них действительно есть очень сильные, даже потомственные мастера боевых искусств, которые передают знания только внутри своей семьи,. А фамилия Фудзивара, насколько я знаю — одна из самых знатных фамилий в Японии, где они тоже проживают. Вот только непонятно, как он сюда попал?
— Та-ак, интересненько. Может, ты мне и про второго можешь что-нибудь рассказать? Его звали Кишуа, и он был учителем магии. Говорят, его коронный прием был ослабление противника на расстоянии — он вытягивал из него всю энергию. К сожалению, он так и не научил этому никого. То ли не хотел, то ли не смог… Многие думают, что он был нечеловеком. Он был бледен на вид, и ему нужна была кровь.
— Так может, это вампир?
— Они тоже живут в твоем мире?
— Да нет, они у нас не живут. Мы даже не знаем, есть ли они на самом деле. Но у нас живут… истории про них — улыбнулся Вик, вспомнив истории про графа Дракулу, и его последователей.
— А чем они отличаются от обычных людей, в ваших историях?
— Сейчас подумаем — задумался на секундочку Вик, припоминая все, что читал или видел про вампиров, и сводя это все в кучу — Вроде бы большей силой, выносливостью, скоростью движений, длиной жизни, предрасположенностью к какой-то определенной магии, потребностью высасывать то ли кровь, то ли энергию. Вампирить — значит что-то вытягивать у другого — отсюда и название — вампир. А, еще у них есть клыки (вроде, чтобы легче было кусать свои жертвы), и они очень бледные, и то ли вообще не переносят дневной свет, то ли он им неприятен. Все.
— Это похоже на правду. По легенде, учитель Фудзивара учил Первого жреца днем, а учитель Кишуа — ночью. Мда, просто замечательно. Ты, это, не рассказывай больше никому про них ничего, хотя бы пару дней, ладно? А я за эти интересные подробности про бессмертных учителей выманю у Намикрия одну историю, он в ней участвовал, гад, но рассказывать не хочет — мол, найди то, что мне будет интересно — тогда и расскажу. А теперь мы поторгуемся — потер в предвкушении руки Мин.
— Подожди, а почему бессмертных? Ну, вампир — понятно, они долго жить могут. А этот, как его там, второй учитель, он же обычный человек.
— Это ты так думаешь — поддразнил его Мин — А вообще сам подумай — бессмертные учителя учили Первого жреца пятьдесят (!) лет, а потом куда-то ушли. И за все это время (как утверждают хроники) они ни капельку не изменились. Так могут только бессмертные… или очень сильные маги, но ведь они не вечны — просто стареют медленней обычных людей, и это заметно. Ладно, пошел-ка я искать Намикрия — думаю, мне можно еще несколько часов погулять. Правда, Минаэль будет ругаться, ну и пусть — целитель такой и должен быть — добрый, но вредный, а не просто вредный, как Авели — пошутил Мин.
— Если хочешь — пошли со мной, вместе послушаем.
— Ну, пошли. А что за история?
— Да Намикрий собирает чучела разных животных. Чего у него только нет в коллекции! — он мечтательно покачал головой. — И у него есть голова каменного зверя, представляешь? — и он пустился в пространные описания, которых как раз до домика Намикрия хватило. Из описаний Вик выяснил несколько вещей:
— если увидишь каменного зверя — беги, и чем быстрей и дальше — тем лучше.
— если все-таки увидел его — то беги — не беги… уже бесполезно. Это живая легенда драконьих гор, правда, они живут не только в самих горах, но и в предгорье. С виду — самая обыкновенная ящерица, каких ползает много, охотясь за мелкой мошкарой… только она
