Гвинет, несомненно, была самой красивой женщиной, какую он когда-либо встречал. У нее был прелестный, в виде сердечка, овал лица, бледная прозрачная кожа, голубые, как небо, глаза и великолепные светлые волосы.
Она была такой же ослепительной, как Елена из Трои, и ее взгляд мог бы покорить целые народы. Она понимала, что красива, и умело пользовалась своей красотой.
— Ты предлагаешь мне себя, чтобы спасти свою сестру? — спросил он со спокойствием, которого вовсе не чувствовал.
— Да, милорд. — Блондинка, казалось, была готова распластаться на полу.
— Понимаю.
Он выдаст ее замуж за человека, который будет равнодушен к ее красоте, но который разбирается в женской психологии. Джеймс повернулся к своей рыжеволосой жене, которая пыталась поднять сестру.
Словно почувствовав, что настал момент свести счеты, его жена отпустила сестру, выпрямилась и гордо подняла голову, будто королева.
Он погладил рукоятку кинжала, заткнутого за пояс, чтобы потянуть время и увидеть, как она начнет беспокоиться. Вчера она на минуту проявила слабость и попросила, чтобы он ее обезглавил. Ее нетерпеливость может стать более действенным оружием против нее, чем топор. Его официальная миссия должна была быть очень простой: навести порядок во всей округе, женившись на дочери Лекроу, взять под контроль порт и прижать мятежников, которые сделали короля всеобщим посмешищем, продавая подпольные картинки эротического содержания для того, чтобы на вырученные деньги пополнить свои запасы оружия.
Вместо всего этого ему устроили, засаду. Потом пырнули кинжалом. И вдобавок ко всему обманули, подсунув вместо красавицы уродину.
Протянув руку, он провел большим пальцем по шраму на лице жены и почувствовал— не без удовольствия, — как она вздрогнула, несмотря на воинственную позу. У нее была обычная внешность, а его уверяли, что она красавица, английская роза, красота которой заставляла мужчин плакать. Ему следовало бы знать, что шрам не позволил бы ей выйти замуж за титулованного мужчину. Высший свет редко закрывал глаза на шрамы и другие возможные недостатки внешности.
Разочарование захлестывало его, словно бурный поток, прорвавший дамбу. Как это он не заподозрил, что женился не на той сестре? Он вел себя как дурак, поэтому они и обошлись с ним как с дураком. Однако он был поражен смелостью Бренны, ее готовностью заслонить собственным телом свою сестру и оказаться лицом к лицу с ним, как она это делает сейчас. А когда он смотрел в ее сверкающие гневом глаза, он как-то упустил из виду противоречие между ее шрамом и слухах о ее красоте.
Он сжал ей плечо, еле удерживаясь от желания вытащить ее из большого зала, швырнуть на кровать и показать, кто в доме хозяин.
Он обвинял себя в том, что не уделил должного внимания заданию короля, потребовавшего, чтобы он женился. Он даже не удосужился узнать имя своей невесты. Какая разница? Все эти девицы похожи друг на друга. Во всяком случае, он именно так думал, пока его молодая жена не нанесла ему предательский удар кинжалом, и ему пришлось заковать ее в цепи.
Но даже вид кандалов не мог утихомирить зверя, бушевавшего в его душе. Особенно сейчас, когда она стоит такая несломленная и уверенная в себе.
Если бы она дрожала и хныкала, это произвело бы на него совсем другое впечатление.
Заметив его несомненный интерес к дерзкой девице, на которой он был женат, Гвинет явно рассчитанным движением провела языком по губам.
— Я хочу все исправить. Возьмите меня в жены. Я смогу доставить вам удовольствие. Я хочу…
— Гвинет, — оборвал ее Джеймс с ухмылкой, — у меня уже есть жена. Как знать, может быть, чтобы спасти твою жизнь, она согласится заключить со мной такую же сделку, какую предлагаешь ты, чтобы спасти ее жизнь.
Бренна вздрогнула, и ее розовые губы округлились в беззвучном «о!». Джеймс удовлетворенно улыбнулся. Зверь его гордости все еще требовал жертв, но уже не ревел от ярости.
Если он возьмет верх в личных отношениях, это поможет залечить его раны. Мысль о том, чтобы сделать ту, которая набросилась на него с кинжалом, послушным партнером в постели, отозвалась желанием в паху. Когда она положила свою голову ему на колени, когда он надевал на нее железный ошейник, она выглядела очень даже эротично.
Однако он был не намерен брать ее силой. Она должна этого хотеть, полностью отдаться ему телом и душой, жаждать его прикосновений. А он заставит ее дрожать и трепетать, и ее гордость будет сломлена.
— Но, милорд… — не унималась Гвинет, на коленях двигаясь вперед. Красивое платье волочилось за ней, сметая солому и обнажая доски пола.
— Встань. Подай моим людям эль и вообще будь полезной, пока я не выберу тебе мужа.
Гвинет прикусила нижнюю губу и кивнула. Она быстро поднялась с колен и убежала на кухню.
Настала пора подумать о дальнейшей судьбе своей непокорной жены.
Бренна стояла, уперев руки в бока и глядя на него в упор. Она вряд ли оказалась бы такой послушной, как ее сестра, если бы он приказал ей разносить эль.
Ее гордость и дух противоречия бросали ему вызов. Он хотел сломать ее, чтобы она ползала у его ног, чтобы извивалась от похоти в его постели, была рабыней своей страсти, как обещала ее сестра.
Ее кулаки были сжаты, будто она хотела ударить его. Она была скована цепями, но выглядела скорее воином, чем пленницей.
Его сила воли против ее силы воли — такой будет их битва, но когда она окончится, победа достанется только одному из них.
— Повтори свое имя, жена, — приказал он. Его гордость опять была задета. Черт бы побрал эту женщину — она заставляет его задавать такой банальный вопрос.
Он чувствовал, что глаза всех его людей устремлены на него.
Шурша платьем, к нему подошла Мейриона.
— Хватит, Джеймс. Ты ее пугаешь.
Но Джеймс отмахнулся:
— Это не твое дело.
Мейриона встала между ними.
— Сегодня она вела себя ничуть не хуже, чем вчера. Заметив тишину в зале и наблюдающих за ними людей, он метнул на невестку злобный взгляд:
— Отойди в сторону. Это касается только меня и моей жены.
«И моей чести».
— Бренна, — процедила его жена сквозь стиснутые зубы, — меня зовут Бренна.
— Бренна. — Он попробовал это имя на вкус. Хорошее имя. Сильное. Не легкомысленное. И оно ей подходит.
Бренна сглотнула, и он увидел, как на ее горле забилась жилка. Явный страх девушки не утихомирил зверя внутри его, требовавшего, чтобы она была побеждена.
«Молокосос, — отозвался в его голове голос отца. — Ударь ее. Это твое право».
Он схватил Бренну за руку и потащил к выходу. Мейриона прикусила губу, но не попыталась их остановить. Она лишь укоризненно покачала головой, взглянув на Джеймса. Он не винил ее — она всегда вмешивалась, если видела, что кого-то запугивают. Ей приходилось защищать его перед братом.
