Через два часа Гейнц Ландвойгт с трудом отвел руки жены, судорожно охватившие его за шею, и отправился в путь.
— В последний раз! — громко сказал он самому себе. — В последний…
Приближалась вторая ночь — запасной срок Для переброски Махуры. На польском берегу люди уже сидят в засаде. Приедет «Ганс» или не приедет? Медленно тянется время до 22.00. Наконец стрелки часов отметили назначенный срок. Руки пограничников снова сжимают спуски автоматов: вдали начинает прыгать призрачный огонек, который в старинных народных сказках заводит заблудившихся путников в топкие болота…
Наконец на светлых волнах Одера появляется какая-то черная точка. Она растет, приближается, и вот уже в ночи вырисовываются расплывчатые очертания небольшой рыбачьей лодки и склонившегося в ней человека. Еще минута, и уже можно различить, что он гребет одной рукой, делая короткие сильные взмахи. В другой руке порой матово поблескивает какой-то предмет. Теперь лодка не дальше чем в пяти метрах от берега. Слышен шепот:
— Мор, Мор! Во бист ду?![13]
Лодка находится в центре небольшого водоворота и не подплывает к берегу, а почти на одном месте колышется на волне. После повторного оклика сотрудник безопасности, изображающий Махуру, сходит к самой воде и показывается перевозчику.
— Я тут! — вполголоса говорит он по-немецки.
— Боюсь подъезжать ближе… Влезай в воду, она теплая… — говорит перевозчик. Видно, что он не собирается подплывать.
Глава пятнадцатая Второй магазин Гейнца Ландвойгта
Положение усложняется. Если офицер пойдет к лодке вброд, то Ландвойгт увидит, что это не Махура, и может выстрелить из пистолета, который он держит в руке, а затем прыгнуть в воду и уплыть обратно. В ночной темноте преследование было бы очень затруднено, тем более, что есть категорический приказ не допускать стрельбы по врагу. Этот человек через несколько часов должен оказаться в управлении безопасности здоровым и невредимым. Необходимо выяснить, какие у него связи, кого он привозил сюда и кто его ждет в ГДР.
Тем временем Ландвойгт выпрямляется в лодке и присматривается к стоящему на берегу
«Махуре». И тут сотрудник безопасности стреляет сзади над головой мнимого агента. Громким эхом разносится его голос:
— Пограничная охрана! Руки вверх!
Последние его слова тонут в оглушающем грохоте двух автоматных очередей Пули роем проносятся над самой головой геленовского перевозчика.
Как же это произошло? Подстраховывавший операцию сержант-пограничник увидел поднимающегося в лодке Ландвойгта и его пистолет Понятно, что вопрос жизни офицера, изображающего Махуру, решают теперь доли секунды. Пистолетный выстрел второго офицера служит пограничникам сигналом открыть огонь.
Оглушенный и пораженный Ландвойгт, увидев снопы огня, возникшие буквально в нескольких метрах от себя, валится навзничь и выпускает из рук пистолет. Кое-как поднявшись, он теперь машинально выполняет приказы, произносимые с берега по-немецки:
— Отбросить весла! Не опускать рук! Взят на мушку, не пытайся бежать, иначе будем стрелять!
Второй пограничник входит в воду и подтягивает лодку к самому берегу.
— Кто вы? — спрашивает Ландвойгта офицер.
— Я рыбак из Кёнитц… — звучит ответ. — Течение снесло лодку сюда… Извините!
Ландвойгта выводят на берег. Пограничники снимают с него пиджак и видят, что под ним прикреплена гестаповская кобура: один ремешок идет через левое плечо, второй прикреплен к брюкам. Под пиджаком такую кобуру никто не заметит, так как она плотно прилегает к телу, а достать пистолет можно очень быстро.
— А, настоящая «рыбацкая» принадлежность! Где пистолет, господин рыбак?
Ландвойгт показывает место, где у него упало оружие. Пограничник быстро достает из воды «Зауер» калибра 7,65 миллиметра. Прибрежные деревья становятся немыми свидетелями удивительной сцены: освещенный яркими лучами электрических фонариков сидит на земле молодой мужчина, тяжело дышит от только что пережитого страха, заслоняется руками от резкого света, глубоко вздыхает и говорит самому себе с горечью: «Эх, Гейнц, Гейнц! Хотел приобрести второй магазин, а…»
Проходит еще минута, агент опускает руки. Разглядывает собравшихся вокруг него людей — в гражданском и в пограничной форме. Все ясно. Силезским говором, тщательно подбирая слова, он громко и отчетливо спрашивает:
— А не пошло бы сделать так, что я теперь для вас… что я вам буду шпионов возить?
Это предложение вызывает веселый смех. Вместо того, чтобы вернуться в Берлин, как наивно мечтал Ландвойгт, он едет теперь на машине прямо в Щецин…
«Кто вам помогал при переезде через территорию ГДР?»
Ландвойгт называет имена. Через несколько часов на мосту через Одер происходит не совсем обычная встреча. Одновременно поднимаются пограничные шлагбаумы — со стороны Польши и со стороны Германии — и навстречу друг другу идут по два человека. С немецкой стороны сержант народной полиции сопровождает сотрудника Министерства внутренних дел ГДР, а с польской стороны — сотрудник органов безопасности ПНР и сержант-пограничник. На середине моста, на «ничьей территории», все четверо встречаются и приветствуют друг друга. Полицейский и пограничник отступают на несколько шагов, чтобы не слушать разговор двух офицеров, одетых в гражданское платье. Между теми происходит в это время обмен сугубо секретной информацией о «перевалочной дороге», которая организована генералом Геленом для перевозки в Польшу своих шпионов через территорию Германской Демократической Республики.
— Кто вы? — спрашивает Ландвойгта офицер
Поляк передает немцу запечатанный государственными гербовыми печатями пакет со списком фамилий тех жителей ГДР, которые так или иначе были связаны с Ландвойгтом и его пособниками. Беседа длится еще несколько минут, после чего немец и поляк дружески пожимают друг другу руки и каждый возвращается в свою страну.
В тот же вечер с таким трудом построенная разведкой Гелена «перевалочная дорога», ведущая из Западного Берлина через ГДР в Польшу и другие страны, перестает существовать. За агентами Гелена и их пособниками накрепко захлопываются двери надежных тюремных камер.
И мы снова на польской земле. Посмотрим, как развертываются события дальше.
В тот же день после допроса в Щецине незадачливый перевозчик Гейнц Ландвойгт препровождается в тюрьму. Он даже не знает, что в своей камере, в том же самом коридоре, спит сейчас тот, за кем он как раз и отправился в Польшу, — Адольф Махура. В другой камере находится уже несколько дней третий агент той же самой разведки — Конрад Врукк. Но, как говорится, «не сразу Краков построен» И не сразу Конрад Врукк оказался в Щецинской тюрьме…
