Читаем без скачивания Хроника революции - Николай Старилов

Генерал Лукомский - генералам Квецинскому и Данилову, 2 часа 02 минуты: "Вследствие невозможности продвигать эшелоны войск, направляемых к Петрограду, далее Луги и разрешения государя императора вступить в сношения с председателем Государственной Думы и с высочайшего соизволения вернуть войска обратно в Двинский район из числа направляемых с северного фронта наштаверх просит срочно распорядиться - те части, кои еще не отправлены, не грузить, а те, кои находятся в пути, задержать на больших станциях. Относительно дальнейшего направления или возвращения перевозимых частей последует дополнительное указание".

Генерал Данилов - командующему 42-м корпусом, 2 часа 30 минут: "Последовало высочайшее повеление об отмене назначения батальона Выборгской крепостной артиллерии, предназначавшегося для отправки в направлении на Петроград".

Из разговора по прямому проводу генерала Лукомского с генералом Даниловым, 7 часов 15 минут: "... И ты и генерал Алексеев отлично знаете характер государя и трудность получить от него определенное решение. Вчера весь вечер до глубокой ночи прошел в убеждениях поступиться в пользу ответственного министерства. Согласие было дано только к двум часам ночи, но, к глубокому сожалению, оно - как это в сущности и предвидел главнокомандующий явилось запоздалым. Очень осложнила дело посылка войск генерал-адъютанта Иванова. Я убежден, к сожалению, почти в том, что несмотря на убедительность речи Николая Владимировича и прямоту его, едва ли возможно будет получить определенное решение. Время безнадежно будет тянуться. Данилов.

Кирилл Романов - Павлу Романову: "Дорогой дядя Павел! Относительно вопроса, который тебя беспокоит, до меня дошли одни лишь слухи. Я совершенно с тобой согласен, но Миша, несмотря на мои настойчивые просьбы, работает ясно и единомысленно с нашим семейством - он прячется и только сообщается секретно с Родзянкой. Я был все эти тяжелые дни один, чтобы нести всю ответственность перед Ники и родиной, спасая положение, признавая новое правительство. Обнимаю. Кирилл".

"Воззвание пастырей. Аз есм с вами до скончания века. Аминь. Настало время, когда православное Всероссийское духовенство должно подать свой голос в великом народном движении на пути к свету, правде, братской любви и свободе. Православное духовенство Петрограда и всей России призывается к единению с народом. Промедление угрожает православию гневом народа. Пастыри должны быть среди своих духовных чад. Православное Всероссийское духовенство неразделимо с великим свободным русским народом. Подпись: Братство о. о. дьяконов г. Петрограда, посещающих в течение 3 лет лазареты раненых воинов".

Сообщение Петроградского комитета журналистов: "Председатель Совета Рабочих и Солдатских Депутатов Н. С. Чхеидзе и министр юстиции А. Ф. Керенский сим сообщают, что всякого рода приказы, в которых солдаты призывают солдат не повиноваться офицерам и не исполнять распоряжений нового, Временного Правительства, являются злостной провокацией. Между Исполнительным Комитетом Государственной Думы и Советом Рабочих и Солдатских Депутатов достигнуто в настоящее время соглашение".

В.И. Ленин. Из "Доклада о революции 1905 года", 9 января 1917 г.: "Мы, старики, может быть, не доживем до решающих битв этой грядущей революции. Но я могу, думается мне, высказать с большой уверенностью надежду, что молодежь, которая работает так прекрасно в социалистическом движении Швейцарии и всего мира, что она будет иметь счастье не только бороться, но и победить в грядущей пролетарской революции".

Надежда Константиновна убирала со стола после обеда. Ленин собирался в библиотеку. Неожиданно распахнулась дверь, и польский социал-демократ Мечеслав Бронский, ворвавшись в комнату, воскликнул: - Вы ничего не знаете?! В России революция! Ленин и Крупская тотчас же оделись и пошли к набережной, где на деревянных щитах вывешивались свежие газеты. Несколько раз они перечитали телеграммы. Свершилось! Народная революция, которую Ленин уже не надеялся увидеть при своей жизни, разразилась такой бурей, что даже он не смог в своем "далеке" сразу понять масштабы происходящего. С этого дня ни одна весть из России не проходит мимо внимания Ленина, он пишет письма работникам партии и статьи в "Правду", дает советы, но главной его заботой с той минуты, когда он узнал о революции, был немедленный отъезд в Россию. Во что бы то ни стало, каким угодно путем на Родину!

Генерал Алексеев - Николаю II, 14 часов 30 минут: "Всеподданнейше представляю Вашему Императорскому Величеству полученные мною на имя Вашего Императорского Величества телеграммы. От великого князя Николая Николаевича: "Генерал-адъютант'Алексеев сообщил мне создавшуюся небывало роковую обстановку и просит меня поддержать его мнение, что победоносный конец войны, столь необходимый для блага и будущности России и спасения династии, вызывает принятие сверхмеры. Я, как верноподданный, считаю по долгу присяги и по духу присяги необходимым коленопреклоненно молить Ваше Императорское Величество спасти Россию и Вашего наследника, зная чувство святой любви Вашей к России и к нему. Осенив себя кресным знаменем, передайте ему Ваше наследие. Другого выхода нет. Как никогда в жизни, с особо горячею молитвою молю бога подкрепить и направить вас. Генерал-адъютант Николай". От генерала-адъютанта Брусилова: "Прошу Вас доложить Государю Императору мою всеподданнейшую просьбу, основанную на моей преданности и любви к Родине и царскому Престолу, что в данную минуту единственный исход, могущий спасти положение и дать возможность дальше бороться с внешним врагом, без чего Россия пропадет - отказаться от Престола в пользу Государя наследника Цесаревича при регентстве великого князя Михаила Александровича. Другого исхода нет, но необходимо спешить, дабы разгоревшийся и принявший большие размеры народный пожар был скорее потушен, иначе он повлечет за собой неисчислимое катастрофическое последствие. Этим актом будет спасена и сама династия в лице законного наследника. Г.-а. Брусилов".

Александра Федоровна - Николаю II, 2 марта: "Мой любимый бесценный ангел, свет моей жизни! Не зная, где ты я действовала, наконец, через Ставку, ибо Родзянко притворялся, что не знает, почему тебя задержали. Ясно, что они хотят не допустить тебя увидеться со мной прежде, чем ты не подпишешь какую-нибудь бумагу, конституцию или еще какой-нибудь ужас в этом роде. А ты один, не имея за собой армии, пойманный, как мышь в западню, что ты можешь сделать? Это - величайшая низость и подлость, неслыханная в истории - задерживать своего государя. Может, ты покажешься войскам в Пскове и в других местах и соберешь их вокруг себя? Когда узнают, что тебя не выпускают, войска придут в неистовство и восстанут против всех. О мой страдалец! Всегда с тобой неразлучно твоя Женушка. Пусть этот образок, который я целовала, принесет тебе мои горячие благословения, силу, помощь. Носи Его7 крест, если даже и неудобно, ради моего спокойствия".

Неотправленная телеграмма Николая II генералу Алексееву: "Наштаверх. Ставка. Во имя блага, спокойствия и спасения горячо любимой России я готов отречься от престола в пользу моего сына. Прошу всех служить ему верно и нелицемерно.

Николай".

"Товарищи - Граждане! Рука об руку и плечом к плечу должны сочувствующие делу народного освобождения идти на штурм твердынь власти, самоотверженно повинуясь Временному Правительству, организованному Государственной Думой. Трудовая группа".

Неотправленная телеграмма Николая II Родзянко: "Председателю Государственной Думы. Петроград. Нет той жертвы, которую я не принес бы во имя действительного блага и для спасения родной матушки России. Посему я готов отречься от престола в пользу моего сына с тем, чтобы он оставался при мне до совершеннолетия, при регентстве брата моего великого князя Михаила Александровича. Николай".

Граф Капнист - адмиралу Русину, 15 часов 37 минут: "Положение прежнее. Большая опасность со стороны социалиститов. Москва, Харьков и Симфрополь, по-видимому, подчиняются Думскому Комитету. Минмор считает необходимым действовать в согласии с Комитетом Думы, о чем дал директивы на север. Адмиралу Корвину угрожала со стороны нижних чинов, считающих его немцем, опасность. По соглашению с караульным начальником он был арестован и отправлен в Думу, где получил свободно отдельный пропуск, но остается там до отъезда на север. В Кронштадте анархия. Вирена, кажется, убили. Курош арестован. Два члена Думы попробовали восстановить порядок. В Луге и Ораниенбауме возмущение. Я виделся с Родзянко, к которому ездил в Думу с согласия минмора, причем выяснил, что Думский Комитет не вступал в связь со ставкой. Родзянко сказал мне, что вступит в сношение с генералом Алексеевым и с вами, дабы не было несогласных действий. Не откажите сообщить мне для доклада минмору позицию ставки, занятую в этом деле. Здесь приходится действовать по обстоятельствам, чтобы установить порядок и не нарушить интересов войны. Великий князь Кирилл Владимирович с батальоном гвардейского экипажа и вторым экипажем отдали себя в распоряжение Государственной Думы".