время войны Трех Царств он стал наместником.
– Фед. – Минт поискал глазами ящерицу. – Что скажешь?
С наставником что-то творилось. Когда он узнал, что рядом Драург, то не проронил ни слова. Теперь же Фед застыл на моем плече, как деревянный идольчик.
– Все, что я скажу, – медленно проговорил он, – молчи, Лесёна.
– Они решат, что я не в себе. – Я покачала головой.
– Главное, не трястись. – Осушив кружку, Минт вытащил из-за пояса заговор-клинок и показал чистое, без единой ржавчинки, лезвие. – Видишь, тебе ничто не угрожает… Погодите-ка!
Наемник вернул клинок в ножны, опустился на колени и прильнул к полу ухом.
– Кто-то идет.
Я схватила кувшин и в считаное мгновение осушила его. Фед, снова притихший, переполз на стол и спрятался за сумой.
– Не трясись. – Минт коснулся заговор-клинка. – Это очередное представление. Тебе не привыкать, да и мы рядом.
– Я проберусь в трапезную, – сказал наставник.
В каморку постучались. Наемник, подмигнув, отворил дверь.
– Крылатая, помоги, – прошептала я и коснулась гладкого теплого камня, подаренного наставником.
Меня отвели в тесную комнатку, где, кроме высокой худой женщины в серой рубахе, находились еще две девушки-прислужницы. От всех резко пахло мыльным корнем и полынной горечью, будто они только что покинули лавку травника.
Мне пригодились напутствия старого просветителя из Сиирелл. Те, кто носит серое, должны быть кроткими и добродетельными.
Я скомканно поклонилась жрице. Ее сетчатый покров был таким коротким, что едва прикрывал глаза и выставлял напоказ розовые рубцы – полосы от шрамов – вдоль носа.
– Сними с себя одежду, сестра, – велела одна из девиц.
Меня осмотрели и ощупали, даже в зубы заглянули. Я старалась не дрожать, но стыд взял свое.
– Украшение? – спросила верховная жрица, указывая на оберег.
– Подарок отца.
Муниса поджала губы.
– А наручи?
Я вспомнила руки, бережно сращивающие чешую аспида над рубцами, перед которыми они оказались бессильны. Вспомнила и подняла подбородок, в этот миг все смущение от наготы покинуло меня.
– От брата.
– Муниса стирает себя перед ликом Единого, и он наполняет ее мудростью, – холодно сказала жрица. – Без жертвы невозможно истинное служение. Запомни.
Благодаря совету Минта я видела себя как будто со стороны, и это уберегло меня от тревожных мыслей. Я смогла сохранить рассудительность, будучи раздетой и пристыженной жрицами Единого. Но хватит ли этого для встречи с Драургом?
– А теперь одевайся, – приказала муниса, – и иди за мной.
Трапезная оказалась на удивление светлой и просторной, хотя все, связанное с червенцами, представлялось мрачным, как подземелье, и нарочито дорогим, как и всякие излишки, которые могли себе позволить люди, обладающие такими влиянием и мощью. В центре стола звенели в такт мерному покачиванию волн серебряные колокольчики. В нишах стен поблескивали светцы, и мне показалось, что за одним мелькнул знакомый хвост…
Во главе накрытого стола сидели мужчина в черном и светловолосая девушка в сине-золотом.
Я затаила дыхание, гадая, с чего бы начать.
– Меня зовут Драург Алый Ворон, – опередил меня мужчина.
Это просто игра, часть выступления. Я поклонилась, снова представляя себя со стороны, а когда распрямилась, встретилась взглядом с Драургом… И обмерла, точно нырнула в студеную полынью.
Не в силах отвести взгляд, я против воли смотрела на червенца.
Не старик, но тень увядания уже простерла безжалостные длани: иссиня-черная бархатная накидка едва смягчала торчащие углы костлявых плеч; кожа, желтоватая и тонкая, навевала мысли о съежившейся от огня бересте, а висков с темными, коротко стрижеными волосами, коснулась седина. Левый глаз скрывала повязка, а другой, серый, почти бесцветный, словно одинокая льдинка, плавал в запавшей глазнице, вселяя одновременно и ужас, и отвращение.
– Моя невеста, царевна Уляна из рода Залесских, – между тем произнес наместник, слегка качнув головой в сторону девушки.
Ледяная тяга тут же ослабла.
Уляна Залесская, дочь павшего царя Святобории. Невеста? Избегая нового взгляда червенца, я поклонилась царевне, отстраненно рассматривая символ царства – золотого орла, украшающего тонкий обруч на ее лбу. Царевна сидела вполоборота к жениху. Ее взор блуждал по облакам, и ничто, в том числе и мой поклон, не отвлекло девушку от ее занятия. Я вспомнила слухи: в народе поговаривали, что у царевны какой-то тяжкий недуг.
Драург дозволил сесть, и, старательно отводя глаза в сторону, я устроилась за столом.
В тот же миг мне показалось, что воздух вокруг наместника всколыхнулся и потемнел. Почудились тонкие черные руки, ринувшиеся ко мне через стол из-за спины червенца.
Я дернулась и ударилась о стол коленом. Чудь тебя подери! Это не похоже на кротость!
– Не по нраву яства? – мягко спросил Драург.
Перебрав в голове все известные мне охранительные заклятья, я перевела дух и наконец посмотрела на наместника. Никаких рук возле него и в помине не было.
«Да что со мной такое творится?» – в отчаянии подумала я, но в тот же миг оберег потяжелел, словно намекая, что мне не привиделось.
– Благодарю, – ответила я. – Я привыкла к простой пище.
Драург приступил к еде, подав для нас тем самым знак. Царевна встрепенулась и взяла нож. Я же была настолько встревожена, что живот просто-напросто скрутило в узел. Чтобы занять себя, я приподняла сетку и поднесла к губам холодную кружку. Но едва рот наполнился кисло-сладкой жидкостью, наместник спросил:
– Что с рукой?
Он заметил порез от заговор-клинка! Во рту вместо вкуса киселя из шиповника появилась горечь. Я поставила кружку, оттягивая ответ.
– Упала.
– Бывает, – согласился Драург. – Тебе повезло оказаться на одном судне с верховной жрицей. Она превосходная лекарка.
Верховная жрица, все это время стоявшая у двери, хмыкнула.
– Рана несерьезная, – поспешно сказала я и одернула рукав. – И почти зажила.
– Так это из-за раны ты так поспешно покинула Сиирелл? – Новый вопрос червенца застал меня врасплох, и я, не сдержавшись, встретилась с ним взглядом.
Во второй раз я уже была немного готова к притягивающей силе серого ока, и мой голос не дрогнул, когда я сказала:
– Никто из нас не в безопасности, пока мы ведем войну с колдунами.
Драург облокотился на стол, отчего его острые плечи поднялись резкими буграми.
Наместник походил на ворона…
Алого ворона, в чей клюв угодили не только колдуны.
«Молчи!» – наставление Феда вторило тяжести оберега. Я оглянулась. Губы старшей мунисы превратились в ниточку. Одна только царевна продолжала увлеченно кромсать мясо в тарелке. На мгновение челюсти царевны замерли, а Драург перевел взгляд с меня на кубок в своей руке.
– Сестра моя, ты так молода, но я чувствую за твоими плечами долгий путь. Но это путь к ожесточению. – Наместник покачал головой. – Нам следует быть более сострадательными, ведь колдуны такие же люди, как
