— Вредина!
— Дом перенимает черты характера своей владелицы… — ухнул слив в раковине.
Достаточно злиться. Ну, подумаешь, дом решил захватить пару этажей? С кем не бывает. Это же не значит, что он выселит оттуда владельцев. Просто будет заботиться обо всех. Ремонт может сделает или починит что-нибудь. Заодно доведет до нервного срыва соседей, гад. Не у всех же такие крепкие нервы, как у меня.
Я придержала ворот рукой, открыла замок двери ванной и, наконец, очутилась снаружи.
Лео. С ним я здесь почему-то совершенно не ожидала столкнуться, хоть и слышала его голос.
— Позвольте, я помогу вам высушить волосы, Анестейша, — прозвучало слишком настойчиво. Не намерена я переходить ту грань, которая нас пока разделяет. Не так скоро. И уж точно не сейчас, пока в доме Саша, да и все остальные. Ни к чему совершенно провоцировать ссоры.
— У меня фен в комнате был, спасибо, не стоит, — раб преградил мне дорогу одним своим шагом.
— Простите, что был тогда резок с вами. Нас так учили в академии. Чем сильнее дар мага, тем больше ответственность за него, — торопливо начал говорить он.
— Ни к чему извиняться, я все понимаю.
— Нельзя спрятаться от своей магии. Ваш дар чрезвычайно силен. Позвольте, я помогу справиться с ним, пока вы не сотворили непоправимое из-за собственного невежества.
— Невежества? Да, пожалуй, знаний мне не хватает. В магии, я имею в виду.
— Я читал ваши книги, они изумляют. Раньше мне казалось, что мир, лишенный магии, невозможен. Если вы смогли вникнуть в то, что изображено на рисунках талмудов, то и в магии разберётесь легко. Бояться не стоит, — он внезапно, но бережно взял прядь моих волос в свои пальцы.
— Капли воды. Их способно поглотить пламя, но тогда и прядь волос пострадает. Теплый ветер будет куда лучше. Прикоснитесь своей рукой в том месте, где я держу свою. Пропустите через пальцы капельку дара.
— Что, если я их тоже спалю?
— Сам себе маг навредить не может, — мягкий вкрадчивый голос меня заворожил, — Я помогу. Рискнёте?
— Пожалуй. И можно на «ты», — перехватила я собственную прядку волос. Лео придержал ее своей теплой рукой.
— Представьте ветер, мягкий, весенний. Он сгоняет мокрый снег, уводит воду с лугов и все расцветает кругом.
Тепло, и вправду, заструилось сквозь кончики пальцев. Лео медленно провел моей рукой вниз. Прядка волос распушилась. Он перенес мою руку на другой локон, тот тоже стала сухим. И следующая за ним прядка тоже. Легкие, почти невесомые прикосновения чужих пальцев, моя собственная рука, попавшая в плен, будоражащий запах мужчины совсем близко от моего сердца. Все это неправильно, не ко времени, чересчур остро. Ему нужна вовсе не я. Собственная выгода, может быть, и свобода.
Наши пальцы теснее сплелись, Лео почти обнял меня, обходя сзади, чувствую его дыхание на своей шее. Нет, грань он не перешёл, не прижал к себе и не обнял. Как в танце, учтивые касания, не больше. Но, черт побери, отчего же тогда так сильно теплеет у меня на душе, почему бешено заходится сердце, почему горят щеки?
— У вас все отлично выходит.
При желании таким способом можно уложить волосы в прическу, жаль, я в этом ничего не смыслю. Осталось только правый висок подсушить, — обходит он меня неспешно по кругу. Внезапно мой наставник замер, покраснел и отстранился в невероятном смущении.
— Что-то не так? — жаль оставаться без ведущей руки. Холод квартиры вновь охватил меня, наверное, и душу. Словно бы Лео пообещал мне опору и стремительно бросил.
— Ваш халат, — я сама не заметила, как убрала пальцы, и распахнулся дурацкий ворот. Ничего страшного не случилось. Бывают и куда более откровенные декольте.
— Прости. И мы, кажется, на «ты»?
— Да, конечно. Я рад этому. Все ждут вас к обеду. Мне принести другое платье в ваш будуар?
— Нет, я сама справлюсь, — смутилась я окончательно непривычному слову «будуар», в нем мне почудился привкус разврата, — Как шкаф стазиса? Купили?
— Он уже наполнен припасами и ждёт вас на кухне.
— Схожу на него посмотреть, а потом переоденусь к столу.
— Не стоит! Вы застудите… грудь, — сам сказал и сам же побагровел окончательно. Ревнует он меня, что ли? Или боится выбить из колеи трепетного эльфа? Пожалуй, и вправду, стоит для начала одеться. Ну, дом! Это ты во всем виноват. Мог бы и приличное платье мне подкинуть вместо этой мантии.
Глава 18. Далет
Расчет оказался во многом верен. Саша, надо признать, умён, он помог не только советами. Даже тогда, когда осознал, что о ребенке наша хозяйка не знает, не бросилась с порога искать драгоценную колыбель. Знает, что сын не его и все равно помогает. Хороший парень, даром, что не берсерк.
Вот кто был в саду, с кем там разговаривала хозяйка, я пока не понял. Жаль, что нет времени пройтись по цепочке следов, выяснить, кем был тот незнакомец. То, что это высокий мужчина и, скорей всего, эльф, если не полукровка, конечно, я уже и так понял. Но кто именно? И почему появился тайно? Эльфы могут ходить свободно средь белого дня. Наши расы давно уже в ссоре, но явно никто не обидит ни торговца, ни зельевара, ни кого-то другого. Выгода от торговли превыше обид.
— Я что-то не понял, а почему они изнутри тоже сине-зеленые? — спросил меня Анджей, вырвав из раздумий.
— Должно быть, это особый сорт. Как у сыра. Он тоже был зелёным местами. Благородные люди любят особый изыск в еде. Я прав, господин Александр?
— Зови меня Сашей, к чему нам эти реверансы?
— Я не делал реверанса, ведь я мужчина, — странный он все же, ведьмин бывший муж. И отголосков брачной связи я между ними не чувствую.
Саша приподнял двумя пальцами выпотрошенную тушку куры, тщательно обнюхал ее, провёл ножом.
— Не воняет, значит, съедобная. У нас тоже раньше продавались синие «птицы счастья». Повезет, так удавалось купить.
— Вы вкушали такую редкость? — опешил бастард.
— Ну да, редкость. Три часа в очереди и по одной штуке в руки их отпускали. Синяя «птица счастья» с остатками перьев. Потом ещё над газом мать их опаливала. Вонища стояла! Мы тогда с отцом жили. Мать утром ставила куру вариться, если повезет, так к ужину дойдет. Суповая же, жёсткая, что подошва сапога. Как вспомню, брр. А эти ничего, хорошо откормленные. Жарить будем? Я видел, там есть камин. Может, на вертеле?
— Возможно, — задумчиво протянул я. Анестейшу отравить ни в коем случае нельзя. Сыр и прочие сомнительные деликатесы я испытал на Лео. Вреда они ему не причинили. Бастард воротит нос от сомнительных птиц, новоявленный эльф нянчит младенца. Выходит, рискнуть придется Сашей. Он не самый бесполезный из всех нас, конечно. Пожалуй, я даже буду скучать, если издохнет. Ну, сожалеть, так уж точно. Но не хозяйкой же рисковать? Решительно я вынул из таза синюю куру. Пакость какая!
— Я изжарю вам несколько кусков грудки в знак благодарности и для снятия первой пробы деликатесного мяса.
— Не лень заморачиваться?
— Ну, что вы, Саша, ради вас — ничуть! Я только рад, — как же ее разрезать, чтоб не замарать синевато-зелёной шкурой лучшую доску? Ещё и этот стоит, не отходит. Смотрит, чуть не облизывается. Попробуй, пойми богачей? Вся деликатесная еда дурная, на такую и в голодный год не позарится нормальный человек.
— Ради вас я возьму грушевое полено от камина, уверен, оно придаст особый аромат этой пище, — нашел я выход из положения. Саша, благо, ничего не заподозрил.
В гостином зале я почти столкнулся с Анестейшей. Ведьма вошла раскрасневшаяся после травяной купальни, глаза сияют, волосы стоят дыбом как пушинки одуванчика. Красивая девица, бесценная для моей родины.
— Я переоденусь и спущусь к столу. Пообедаем, наконец. Прости, что всех задержала, — хозяйка обвела взглядом комнату, чуть остановила его на переброшенном через спинку дивана пледе, — А где Виэль?
— Он немного занят на кухне. Вызвался помогать Анджею с ощипыванием вашей добычи, хозяйка. Позвать? Мы уже почти закончили.
