Уставшая, она подошла к своей кровати и рухнула на нее. Свернувшись калачиком поверх покрывала, девушка задумалась. Сегодняшний вечер показал ей, насколько она потеряла контроль над своей жизнью. Все это время она вела себя тише воды, ниже травы. Она полностью подчинилась жесткому давлению и контролю людей, которых приставили к ней после смерти матери. «Противник» захватил ключевые позиции, и, похоже, был уверен, что сопротивление бесполезно. А она даже не пыталась, и, жила, безропотно подчиняясь навязанным ей правилам. В итоге это привело к тому, что ее без нее женили. Да это сделал Яго, но была бы такая необходимость и смог бы он так поступить, будь она полноправным игроком? Если бы сама решала, что и когда ей делать. Забившись в нору и отрешившись от всех проблем, она создала у окружающих впечатление, что ею можно управлять, как куклой. Может, пора было дать отпор интриганам, травившим ее все это время? В конце концов, как говорила мама, «никогда не забывать кто ты такая, это хорошо. Но еще лучше не позволять забывать это окружающим. Тогда и сама не забудешь».
Мина никогда не была дерзкой и высокомерной, но кто сейчас об этом знает? Слуги, которые раньше работали в их доме и знали ее настоящую, давно уволены. Из старых работников остался только отец Джинни, и то только потому, что год назад мать Мины подарила ему пожизненный патент на эту должность и дом на территории сада. И никто кроме Малкани Куори ни при каких условиях не мог уволить его, или выселить из дома, или лишить зарплаты. И мадам Аннет уже несколько раз пыталась заставить Мину это сделать. Пожалуй, это был единственный вопрос, в котором наставнице не удалось сломить волю своей подопечной. В отместку Мине запретили часто появляться в саду, чтобы солнце не испортило цвет ее кожи и не подвергло риску какого-нибудь заболевания. Конечно, она при любой возможности сбегала к старому Томасу, но эти случаи были так редки!
Джельсамина уже почти заснула, когда в ее окно постучался незнакомый ей ноллан. При жизни ее матери нолланы частенько появлялись на пороге их дома. Габриэлла не сильно жаловала традиционную почту и предпочитала доверять свою переписку нолланам — древнейшим частным почтальонам этого мира. Мужичок, традиционно для нолланов небольшого роста, в фетровой шляпе, высоких сапогах с отворотами и обвешенный крюками и веревками, стоял, опершись на косяк окна, и с улыбкой на устах махал ей рукой. Мина открыла одну из створок окна, и ноллан чинно ступил на подоконник. Отвесив поклон, он произнес низким приятным баритоном:
— Позвольте представиться, ноллан Тутис. А вы, если я не ошибаюсь, а я никогда не ошибаюсь, Малкани сейма Куори Джельсамина Валенте Мальдини.
— Можно просто, Мина.
— Очень рад, очень рад, юная госпожа! Позвольте огласить вам причину моего визита — вам письмо.
Неизменная торжественность, с которой говорили все нолланы, всегда веселила Мину. Но сейчас, больше всего она была заинтересована в белом конверте, который протянул ей Тутис. Осторожно, словно боясь, что он исчезнет, Мина взяла в руки конверт, и расплылась в счастливой улыбке. Письмо было от Джинни. Словно забыв обо всех правилах приличия, Мина нетерпеливо вскрыла конверт и достала, исписанный знакомым до боли почерком, листок бумаги. С самого раннего детства Джинни была натурой крайне противоречивой, в ней уживались ответственность и авантюризм, кропотливость и бесшабашное веселье, тонкий расчет и способность пустить все на самотек. Таким же был и ее почерк. Он не был мелким и убористым, как у отличниц. И хотя все буквы были аккуратными и ровными, в каждой из них просвечивалось какое-то безудержное веселье. Каждой завитушкой и хвостиком буквы будто подмигивали читателю и заставляли улыбаться.
«С Днем рождения, дорогая Мина! Пишу тебе из этого дурацкого склепа, под названием «Высшая гимназия сейма Фоли», и надеюсь, что ты получишь мое письмо. Недавно мне сказочно повезло!!! На выступление хора к нам приехали в гости мальчики из мужского отделения нашей гимназии. Можешь представить, какой тут у нас был переполох! Но главное не это! Я познакомилась с одним горячим красавцем! Его зовут Чано! И хотя он Фоли, он прекрасен! Имя дорогого Чано, бабочками порхает у меня в груди! Он такой чудесный! Такой таинственный и загадочный! Я люблю в нем все, все, все! Мне кажется, что я тоже ему не безразлична. После визита к нам в гимназию, Чано прислал мне с нолланом его отца Тутисом прекрасную розу с маленькой припиской «самой очаровательной гимназистке». Это первый ноллан, которого я встретила в нашем склепе. И пользуясь ситуацией, решила попробовать послать тебе письмо через него. Может, на этот раз ты мне ответишь! Тем более, что сейчас мне в этом вопросе помогает Чано! Мне кажется он особенный! Теперь я с нетерпением жду нашей следующей встречи! Мина, если бы ты знала, как мне тебя не хватает! Не хватает наших разговоров по ночам, не хватает наших песен, и венков, которые ты плела мне в нашем любимом поле. Мне стольким надо с тобой поделиться! Я пишу тебе каждую неделю, но никогда не получаю ответа. Боюсь, что это результат активной деятельности Малкани Фоли, руководительницы гимназии. Ее вмешательства в мою жизнь не знают конца! Если бы ты была здесь, то смогла бы оценить масштабы этой Персоны! Дорогая моя подружка, я так тебя люблю! И так без тебя скучаю! Еще раз с днем рождения! Надеюсь, ты счастлива! Извини за такое короткое письмо, но Тутису надо убегать. Хотя главное я тебе написала — я тебя люблю, и в моей жизни появился Чано!!!! Целую тебя тысячу раз, твоя Джинни.»
Мина понимающе улыбнулась, в этом была вся Джинни — передать в бесконечном потоке эмоций и сумбура крупицы информации. Как всегда Джельсамина терялась под искрящим напором своей подруги. Девушка вспомнила о том, как она должна вести себя в сложившейся ситуации.
— Господин Тутис, могу я просить вас об услуге? — это фраза была древним ритуалом, традицией. Так обращались ко всем нолланам, когда хотели передать через них письмо.
— Почту за честь, госпожа! — После ответа ноллана на лице Мины отразилось волнение, которое Тутис принял за радость по случаю возможности поддерживать связь с подругой.
— Я бы хотела просить вас быть нашим с Джинни постоянным почтальоном. Это возможно?
— С радостью, моя прекрасная госпожа. Приносить улыбки на столь прелестные личики, удовольствие для любого ноллана.
— Господин Тутис, но я должна вас предупредить, что наше сотрудничество должно оставаться втайне от моих надзирателей и воспитателей. Никто не должен знать о том, что я наладила переписку с Джинни.
— Юная леди, а почему, по-вашему, я пришел, когда в доме никого, кроме вас нет, и постучал в окно, а не в дверь?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
