МИСТЕРУ Р<ОЛАНДУ> В<УДВОРДУ>
Любезный друг, твоей души расстройствоМою ввергает также в беспокойство:Мной разделяема, твоя тоскаДва сердца гложет враз и тем крепка.Чуть даст нам передышку червь жестокий —Как вновь мы для него же копим соки.Ну что ж! Где чахнет и душа, и плоть,Там дух поможет немощь побороть:Так муза для поэта – дух иль Гений,Душа души, целитель сокрушений.Спой мне в ответ – и пусть сей дивный звукВо мне излечит общий наш недуг.
МИСТЕРУ Р.В
От нашей Музы вам троим – привет!Она осведомилась на предметВсей троицы, от коих ты союзаПроизошел: се – Тело, Ум и Муза.Чума ль тебя в деревню прогнала?Любовь или хандра тебя взяла?Иль круг друзей покинул ты так скоро,Чтобы укрыться от мирского вздора?А может быть, вдали от суетыСлагаешь гимны набожные ты?Все ж нашим музам вместе быть угодно:Ведь без твоей моя теперь бесплодна.
МИСТЕРУ Р<ОЛАНДУ> В<УДВОРДУ>
Как женщина, что, трижды овдовев,Себе вменяет целомудрье Дев,Так я, к стихописанью охладев,
Теперь монашествую; много силНа сорняки сонетов я сгубил,В репьи сатир немало пыла вбил.
Хоть из Искусств благих я ни с однимНе обручен – и, значит, не грешимМы с Музою, когда вдвоем шалим,
Но голос Бога строг, и в глубинеДуши я знаю о своей вине:Есть упущенья грех, и он на мне.
Тщеславие с пороком заодно:То грязь и то; но можно смыть пятно;На это нам раскаянье дано.
Вся добродетель в Вере, только лишьВ ней – мудрость и отвага; но барышОна не даст, и с ней не поюлишь.
Ищи себя в себе; чтоб солнце жглоСильней, берут особое стекло,Дабы собрать лучи оно могло:
Так собери свой дух в пучок, сиречьВ одно желанье, жаркое, как печь,Дабы солому совести поджечь.
Алхимики, когда хотят в составВвести простой металл, то, их смешавИ прокалив, вдвигают в теплый шкаф —
Таков для нас уединенья труд;А те, что вечно бродят там и тут,В свободе лишь изгнанье обретут.
Нам жизнь дана в аренду. Кто из насХранит и умножает свой запас,Расплатится сполна в урочный час.
Так удобряй и ободряй себя,О призраках удачи не скорбя, —Но вспоминай о любящих тебя.
МИСТЕРУ Р<ОЛАНДУ> В<УДВОРДУ>
Коль жизнью ты, как я, живешь дремотной,При чтеньи этих строк, как сон бесплотный,Я пред тобой явлюсь: вовек МорфейПравдоподобней не творил теней.Ведь я вложил в мое посланье разомВсего себя: глаз, руку, душу, разум, —И сим тебе персону я своюПо завещанью в дар передаю.Завидно мне твое уединенье,И к мудрой меланхолии под сень яБежал бы сам, но рад уж и тому,Что дух мой у тебя гостит в дому,Пересланный в письме – не знаю, кстати ль —Как свой портрет шлет милой воздыхатель.
Все новости ты знаешь без меня:В порты спешат суда на склоне дня,Как ангелы, неся на крыльях вести.
Гвиана уплыла: сказать по чести,Судьба нам посулила этот рай,Как иудеям их заветный крайБыл явлен, дабы стать запретным краем.Увы! Медлительностью мы страдаем.Лишь завершив поход испанский свой,Что, как Земля меж Солнцем и Луной,Гвиану нам затмил и страхи множит, —Мы вновь надежду обретем, быть может,А коли злато Индий – прах и дым,К богатствам духа путь свой устремим.
Всяк человек есть мир, и хоть частицаСокровищ мировых в него вместится.А в душах, праведный избравших путь,К добру стремленье составляет суть.
КРИСТОФЕРУ БРУКУ
1. ШТОРМТебе – почти себе, зане с тобоюМы сходственны (хоть я тебя не стою),Шлю несколько набросков путевых.Ты знаешь, Хильярда единый штрихДороже, чем саженные полотна;Не обдели хвалою доброхотнойИ эти строки. Для того и друг,Чтоб другом восхищаться сверх заслуг.Британия, скорбя о блудном сыне,Которого, быть может, на чужбинеПогибель ждет (кто знает наперед,Куда Фортуна руль свой повернет?),За вздохом вздох бессильный исторгала,Пока наш флот томился у причала,Как бедолага в яме долговой.Но ожил бриз, и флаг над головойЗатрепетал под ветерком прохладным —
Таким желанным и таким отрадным,Как окорока сочного кусокДля слипшихся от голода кишок.Подобно Сарре мы торжествовали,Следя, как наши паруса вспухали.Но как приятель, верный до поры,Склонив на риск, выходит из игры,Так этот ветерок убрался вскоре,Оставив нас одних в открытом море.И вот, как два могучих короля,Владений меж собой не поделя,Идут с огромным войском друг на друга,Сошлись два ветра – с севера и с юга;И волны вспучили морскую гладьБыстрей, чем это можно описать.Как выстрел, хлопнул под напором шквалаНаш грот; и то, что я считал сначалаБолтанкой скверной, стало в полчасаСвирепым штормом, рвущим паруса.О бедный, злополучный мой Иона!Я проклинаю их, – бесцеремонноНарушивших твой краткий сон, когдаХлестала в снасти черная вода!
Сон – лучшее спасение от бедствий:И смерть, и воскрешенье в этом средстве.Проснувшись, я узрел, что мир незрим,День от полуночи неотличим,Ни севера, ни юга нет в помине,Кругом Потоп, и мы – в его пучине!Свист, рев и грохот окружали нас,Но в этом шуме только грома гласБыл внятен; ливень лил с такою силой,Как будто дамбу в небесах размыло.Иные, в койки повалясь ничком,Судьбу молили только об одном:Чтоб смерть скорей их муки прекратила;Иль, как несчастный грешник, из могилыТрубою призванный на Божий суд,Дрожа, высовывались из кают.Иные, точно обомлев от страха,Следили тупо в ожиданье крахаЗа судном; и казалось впрямь оноСмертельной немощью поражено:Трясло в ознобе мачты, разливаласьПо палубе и в трюме бултыхаласьВодянка мерзостная; такелажСтонал от напряженья; парус нашБыл ветром-вороном изодран в клочья,Как труп повешенного прошлой ночью.Возня с насосом измотала всех,Весь день качаем, а каков успех?Из моря в море льем, – а в этом делеСизиф рассудит, сколько преуспели.Гул беспрерывный уши заложил.Да что нам слух, коль говорить нет сил?Перед подобным штормом, без сомненья,Ад – легкомысленное заведенье,Смерть – просто эля крепкого глоток,А уж Бермуды – райский уголок.Мрак заявляет право первородстваНа мир – и закрепляет превосходство,Свет в небеса изгнав. И с этих порБыть хаосом – вселенной приговор.Покуда Бог не изречет другого,Ни звезд, ни солнца не видать нам снова.Прощай! От этой качки так мутит,Что и к стихам теряешь аппетит.
2. ШТИЛЬУлегся гнев стихий, и вот мы сноваВ плену у Штиля – увальня тупого.Мы думали, что Аист – наш тиран,А вышло, хуже Аиста Чурбан!Шторм отшумит и стихнет, обессиля,Но где, скажите, угомон для штиля?Мы рвемся в путь, а наши кораблиАрхипелагом к месту приросли;И нет на море ни единой складки:Как зеркальце девичье, волны гладки.От зноя нестерпимого течетИз просмоленных досок черный пот.Где белых парусов великолепье?На мачтах развеваются отрепьяИ такелаж изодранный висит:Так опустевшей сцены жалок вид —Иль чердака, где свалены за дверьюСегодня и вчера, труха и перья.
Земля все ветры держит взаперти,И мы не можем ни друзей найтиОтставших, ни врагов на глади этой;Болтаемся бессмысленной кометойВ безбрежной синеве; что за напасть!Отсюда выход – только в рыбью пастьДля прыгающих за борт ошалело;Команда истомилась до предела.Кто, в жертву сам себя предав жаре,На крышке люка, как на алтаре,Простерся навзничь; кто, того похлеще,Гуляет, аки отрок в жаркой пещи,По палубе. А если б кто рискнул,Не убоясь прожорливых акул,Купаньем освежиться в океане, —Он оказался бы в горячей ванне.Как Баязет, что скифом был пленен,Иль наголо остриженный Самсон,Бессильны мы – и далеки от цели!Как муравьи, что в Риме змейку съели,Так стая тихоходных черепах —Галер, где стонут узники в цепях, —Могла бы штурмом взять, подплыв на веслах,Наш град плавучий мачт высокорослых.Что бы меня ни подтолкнуло в путь —Любовь – или надежда утонуть —Прогнивший век – досада – пресыщенье —Иль попросту мираж обогащенья,Уже не важно. Будь ты здесь храбрецИль жалкий трус – тебе один конец;Меж гончей и оленем нет различий,Когда Судьба их сделает добычей.Ну кто бы этого подвоха ждал?Мечтать на море, чтобы дунул шквал,Не то же ль самое, что домогатьсяВ аду жары, на полюсе – прохладцы?Как человек, однако, измельчал!Он был ничем в начале всех начал,Но в нем дремали замыслы природны;А мы – ничто и ни на что не годны.В душе ни сил, ни чувств… Но что я лгу?Бессилье же я чувствовать могу!
Послания на латыни
