полно загадочности и интереса. Тот несомненный факт, что ранее чувственного опыта и соприкосновения с миром в разуме человека лежат уже схемы идей, готовых обнять собою мир; и тот факт, что мир этот, существующий независимо от человеческого разума и ранее его, действительно вступает в эту схему идей, раз соприкосновение между ними произошло, невольно заставляет видеть и в разуме нечто космическое, и в космосе нечто разумное. Разум есть как бы мир, выраженный в символах, – мир есть как бы разум, выраженный в вещах; и только поэтому возможно познание мира разумом, возможно
понимание, возникающее о мире в разуме, – возможен мир идей, отличных от этих соотносительных начал, не из них возникающий, но через их соприкосновение. Как будто все бесконечно долгое и бесконечно сложное развитие свое космос совершал только для того, чтобы создать этот загадочный разум и как в семени своем соединить в нем все, что он сам заключал в себе от начала; или как будто сам разум раскрылся в этом мире вещей подобно тому как содержимое семени раскрывается в растении, из него вырастающем. И если объяснения этого соотношения мы не находим в их одновременном существовании, если от начала мы видим его уже предустановленным, то мы вынуждены искать разгадки этого явления в общем происхождении и космоса, и разума: было нечто, что дало жизнь и разуму, и космосу и что вложило и в космос разумность, и в разум космичность, что совмещало в себе и то и другое, но что не было в отдельности ни тем, ни другим.
Все эти схемы сходятся, как к центру своему, к потенции идеи существования, простой и неразложимой, представляющей собою чистую способность образовать эту идею. Все впечатления внешнего мира воспринимаются этою потенциею, и, прежде чем она не получит их, разум не обнаруживает никакой жизни. Но раз этот центр схем понимания воспринял необходимое впечатление и образовал идею, соответствующую его природе и его назначению, все схемы понимания обнаруживают скрытую в них жизненность, и эта жизненность раскрывается в чистом стремлении и в чистой способности воспринять содержание, соответствующее природе и назначению каждой из них в отдельности, т. е. образовать идею, обнимающую какую-либо сторону космоса, и представление, соответствующее стороне единичного наблюдаемого предмета в нем.
Этих схем понимания, присущих разуму и обнимающих собою стороны космоса, шесть: 1) схема природы, соответствующая сущности космоса и вещей в нем, которая стремится и способна понять: «что есть все?» или «из чего все и каково его строение?»; 2) схема атрибутов, соответствующая свойствам космоса и вещей в нем, которая стремится и способна понять: «каково все?»; 3) схема причинности, соответствующая производящему в космосе, которая стремится и способна понять: «почему все?»; 4) схема целесообразности, соответствующая производимому в космосе, которая стремится и способна понять: «для чего все?»; 5) схема сходства и различия, соответствующая родам и видам вещей в космосе, которая стремится и способна образовать классификацию мира, поняв единое в различном и различие в едином, и 6) схема чисел, обнимающая количественную сторону космоса.
Теперь мы можем сделать последнее и полное определение разума: «разум есть потенция, слагающаяся из потенции идеи существования, простой и определенной, и из сходящихся к ней, как к центру, схем понимания, представляющих собою сложные и определенные потенции идей, соответствующих сторонам существующего», или, заменяя в этом определении некоторые термины их значением: «разум есть потенция, слагающаяся из потенции идеи существования, состоящей в чистой способности образовать эту идею, и из сходящихся к ней, как к центру, схем понимания, представляющих собою потенции, обладающие скрытою жизненностью, которая пробуждается с принятием первого впечатления этим центром и обнаруживается в чистом стремлении и в чистой способности образовать идеи, соответствующие сторонам существующего и в своем сочетании содержащие полное понимание его».
VIII. Это определение разума было выведено из наблюдения над процессом образования полного понимания и представляет собою одно точное название всего, что в этом процессе обнаруживает разум. Оно истинно и выражает собою существенное и неизменное в разуме, потому что взят был не частный случай понимания, но последнее было рассмотрено в своем общем виде. Но самый процесс понимания тем не менее остается необъяснимым; и наше знание о нем есть простое эмпирическое наблюдение, но не понимание, потому что хотя мы и знаем, как он происходит, однако не понимаем, почему он происходит так, а не иначе. Для того чтобы отнять у него этот эмпирический характер и из простого знания перевести его в понимание, произведем теперь обратное исследование: мы вывели природу и строение разума из наблюдений над общим процессом образования полного понимания; теперь, взяв эту природу и строение за основание, выведем уже умозрительно из нее формы и явления, наблюдаемые в процессе понимания, и тем самым покажем, что все, замеченное в этих формах и явлениях, существует в них необходимо и неизменно.
1. Если разум есть бытие потенциальное, то оно и не может перейти в бытие реальное без присоединения к нему чего-либо, способного придать ему реальность. Но так как из существующего все есть или разум, или не-разум, в первом же нет ничего не потенциального, то, следовательно, и придающее разуму реальность необходимо и неизменно должно идти от того, что лежит вне его, т. е. из мира вещей. Это значит, что процесс образования полного понимания неизменно и вечно слагается из соединения идущего от разума с идущим из природы, т. е. из умозрения и опыта, а самое понимание, как результат этого процесса, возникает через соприкосновение чувственных впечатлений, получаемых в опыте от мира вещей, с абстрактною сущностью самого разума, пробуждающеюся к жизни в умозрении.
2. Так как все, идущее в разум из мира вещей, воспринимается центром схем понимания, – центр же этот представляет собою потенцию не сложную из стремления и способности, но простую, состоящую из чистой способности, то, следовательно, и переход разума из бытия потенциального в бытие реальное не может произойти иначе как через импульс, идущий от внешнего мира; т. е. что процесс образования полного понимания необходимо и неизменно начинается с действия мира вещей на разум, и опыт в познании неизменно и необходимо предшествует умозрению.
3. Так как схемы понимания суть потенции не простые, но сложные из стремления и способности, то и переход разума из состояния потенциального в состояние реальное, раз начавшись от внешнего импульса, продолжается непрерывно и уже без всяких импульсов извне до тех пор, пока все схемы его не приобретут реального содержания; т. е. что раз начавшийся процесс понимания необходимо продолжается до тех пор, пока служащее объектом его не будет понято вполне.
4. Так как в разуме предустановлены
