- Ага, - кивнула я и отхлебнула кофе. - Я часто езжу к соседям. Много что привожу. Это туда сложно, об чем отдельная жаль, а обратно - от лекарств до средств личной обороны. Или вам лучше вообще в другую степь? Так тоже не вопрос. У меня и на лето планы есть, интересные. Выезд на природу, понимаешь, лекции по химии и истории с практическим выхлопом.
- Мгм... - Он задумчиво возил пышкой по тарелке, собирая сахарную пудру. - А конспектов этих лекций отдельно от преподавателей у тебя нету? А то анархисты - народ нервный, чужих боятся. С выездами на природу - мы подумаем, но сильно не жди. У нас тут хлопот полон рот: одно вывезти, другое ввезти... А также одних эвакуировать, другим хотя бы лекарств подкинуть.
- Какие-то есть, - кивнула я. - Что-то по памяти могу воспроизвести: про безлидерное сопротивление, про формирование сетевых групп и оптимальное взаимодействие в интернете и реале. - Виталик как-то особенно внимательно на меня посмотрел, я продолжила. - Но летнюю программу я пока не всю знаю, я все же больше вольный путешественник. Лекарства привезти - не вопрос вообще, есть свой врач в Лаппе, рецепты пишет, что твой Айболит. Они там тоже люди - дружественная аптека аж складик сняла под наши нужды. Так, на всякий случай. А вот про вывезти ты губу не раскатывай. Я пакетик кило на полтора третьего дня тащила, так вся взопрела. Наши еще ничего, им пофигу, а соседи чуть не в белых одеждах счетчиками водят, водой поливают, собак напускают.
- Сурово, - он качнул головой.
- Да они там все контаминации боятся, - махнула я рукой, - вот и бдят.
- Чего? - не понял он.
- Что заразу привезем. Радиоактивную. Типа, сопрет кто-нибудь примус из Соснового Бора и потащит продавать в Суоми, в антикварный магазин. А вот с "ввезти" таких проблем нет. Сдается мне, если кто поедет через границу на танке, соседи только удивятся, зачем так далеко за ним ездить, не проще ли на месте кого раскоммуниздить, но вполне согласятся считать бэушной машинкой с большим пробегом, годной только на металлолом. В общем, если надо - я могу достать и даже не очень дорого.
Он допил кофе, поморщился, отодвинул от себя стакан по столу:
- Алиса, два вопроса, если это не слишком наглость с моей стороны.
Я улыбнулась:
- Давай. Будет наглость, так и скажу.
- Во-первых, откуда. Во-вторых, почему ты решила нам помогать?
- Старые связи, - пожала плечами я. - Я много путешествовала до того как... и далеко не о всем писала в блоге. Кошек любопытство губит, лисам - помогает. А во-вторых... Это наш город. Это наша земля. А не их. Пусть проходной двор в другом месте устраивают.
- Проходной двор? - не понял он.
- Ты у них космические корабли видел? - спросила я, не скрывая усмешки. - Хотя бы на фотографиях?
- Нет, - не смутился он. - Они свои технологии хорошо прячут. И не делятся.
- Да, - хмыкнула я. - Раса параноиков-мультипликаторов. Нечем им делиться. Нет у них никаких кораблей. А порталы - есть. По ним саалан к нам и пришли. Технология это или магия, тут нам без разницы. Они по-любому не уйдут никуда. Раз они так в нас вцепились - мы им жизненно важны и нужны, потому что никуда в другое место они попасть не могут. А вот воровать свежую кровь - еще как могут. Почем мы знаем, как эти их порталы и технологии устроены? Чего-то у них высокоразвитости лично я не замечаю. А вот клептомания в полный разворот видна. Девчонки пропали? Пропали. И с концами. Размножают они их там или в черных мессах используют, нам отсюда не видать. А факт есть факт, с ним не поспоришь. И пока мы их землю жрать не заставим - они не то что не уйдут, а будут поуютнее устраиваться и пасть на нас разевать. Им же надо, а мы подвинемся. И не знаю, как ты - я против.
Он выматерился. Потом рассказал мне про февральскую историю с вышедшим на легата малолеткой-смертником, которого красавчик сперва нанял на работу, а потом снял с него пояс со взрывчаткой голыми руками, и все это прямо там, на набережной. И тогда выматерилась уже я.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Виталик подал мне руку, сказал:
- Ну, мы друг друга поняли, свяжемся. До встречи, Алиса... в сети или так, - и улыбнулся, наконец. Улыбка у него была такой поражающей силы, что будь у меня такая, я бы ее тоже экономила.
Марина узнала об этом разговоре в течение тех же суток и поняла, что Сопротивление уперлось в проблему: боевиками и мирным оппозиционерам предстояло как-то познакомиться и определиться в отношениях друг с другом. А потом еще что-то об этом сказать жителям города и края, а заодно и сочувствующим издали, из-за границы. Желательно достоверное. Стили действий боевиков и мирных групп отличались настолько, что соединить их в одну программу не мог ни один здравый ум. Даже если считать за "здравый ум" сознание человека, рехнувшегося не больше, чем его окружение, в этих явно ненормальных обстоятельствах. Написать Полине об этом прямо она не могла, поэтому отправила ей сообщение с приглашением на любую субботу и обещанием угостить гефилте фиш. Прочитав сообщение, Полина отправилась к начальству выбивать внеплановый выходной из запасных, которых скопилось уже какое-то неприличное количество, победила в неравной борьбе - и поехала выяснять, что за проблемы образовались у Сопротивления.
Именно об этом и шел милый девичий кухонный треп двух подруг мартовским субботним вечером. Говорили, для разнообразия, у Полины, на крошечной кухне обычной купчинской "двушки", а не в "конференц-зале", как называл кухню на Некрасова один из мужей Марины. И естественно, никакой гефилте фиш на столе не было, а был какой-то из Полининых обычных десертов на скорую руку и еще вполне годный чай. Но чай стыл на столе, а десерт скучал в блюде рядом, потому что треп тек неровно, периодически срываясь на лексику, от который покраснел бы и гранит набережных, а временами поднимаясь к юридической латыни и цитатам из Кропоткина и Троцкого.
С точки зрения Марины, альянс с боевиками был только признанием факта единства Сопротивления. Полина утверждала, что консолидироваться с ними нельзя ни в коем случае, чтобы не делить ответственность за этически сомнительные акции. Марина недоумевала по поводу этической сомнительности, приводя в пример промосковские группы и правительство в изгнании. Полина предрекала в недалеком будущем неизбежные действия и решения из тех, которые лучше бы ни с кем не делить. Такие, что сами по себе они еще сойдут за этику, но в сумме с действиями и решениями других групп Сопротивления будут выглядеть очень неприглядно. Настолько, что как бы внешние наблюдатели не начали симпатизировать саалан, не желая детально вникать в разницу повестки дня у боевиков и мирного крыла. В итоге одна закурила, отойдя к окну, вторая вытащила из сумки заначенную таблетку сумамигрена, обе помолчали - и согласились считать вопрос недостаточно созревшим. А значит, воздержаться от публичных заявлений, по крайней мере пока.
Vity4 21.48: Полинчик, привет, у меня тут два вопроса, оба довольно неприятные, мы без тебя определяться не стали, а Маришку беспокоить не хотим, она чувствительная.
Augmentina 21.51: Виталик, вечер. Допустим, что добрый, хотя я уже представляю себе. Но выкладывай, чего уж там...
Vity4 21.51: В общем, тут два кадра отличились, каждый в свою сторону, мы пока с ребятами обоих для начала придержали в пустом бизнес-центре и решили списаться с тобой.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Augmentina 21.53: Таааак... уже недурно. И чем кадры славны? Давай-ка по очереди, сперва с одним разберемся, потом про второго расскажешь, а то я уже чую, что за обоими развесисто и кучеряво.
Vity4 21.55: Ну давай я начну с первого. Сразу предупреждаю, что будет грязно. В общем это тот, у которого вписка была на шестой Советской.
Augmentina 21.56: Ага, и что там с ним?
