Проклятие! После той сцены на кухне она не думала, что дела могут быть еще хуже. Оказывается, могут.
Гилеад опять ненавидел себя. На этот раз за то, что он оказался дураком. Ночью на крепостной стене он поверил Дейдре. Ее большие голубые глаза блестели от слез и молили о защите. И этот поцелуй… Кокетка, она поймала его на крючок, как рыбу. «Навеки благодарна» – так она сказала, и он раздулся от гордости, размечтался о том, что поцелует ее еще раз: Дурак! Гилеад со всей силы ударил сапогом о ступеньку. Дурак! Вот что происходит, когда страсти побеждают рассудок.
О, он нисколько не сомневался, что Нилл в ночь на Белтейн напугал ее до беспамятства, но жажда богатства и власти оказалась сильнее. Дурак! Дурак! Дурак!
Выдавив из себя улыбку, Гилеад открыл дверь в спальню Элен и замер. Там сидела Дейдре и плакала навзрыд, а мать успокаивала ее, похлопывая по плечу. Черт побери! Какую еще игру затеяла эта плутовка?
– Ну вот и все, – сказала Элен. – Не будем больше говорить об этом. Это уже в прошлом.
– Мне так жаль, – промолвила Дейдре, утирая слезы платочком.
Гилеад был готов поклясться, что она почти искренна. О чем бы ни шла речь. Как убедительно она лжет! Точная копия Формории. И вот до чего это довело его отца, не говоря уже о бедной маме. Надо благодарить богов за то, что они уберегли его от подобной глупости. Но, как ни странно, эта мысль не принесла утешения.
– Мама, с тобой все в порядке? – спросил он, целуя Элен в щеку и намеренно не обращая внимания на Дейдре.
Джанет принесла поднос с завтраком и поставила его на стол, в очередной раз как бы невзначай коснувшись своей пышной грудью плеча Гилеада. На лице Дейдре было написано равнодушие, и Гилеад слегка забеспокоился. Он окинул оценивающим взглядом Джанет, вспомнив совет отца. Что ж, она хорошенькая и явно не прочь доставить ему удовольствие. Может, отец прав, хотя неприятно признавать это? Любовные утехи – как раз то, что ему нужно. Гилеад улыбнулся Джанет и коснулся ее руки, когда она подала ему кружку с горячим элем.
– Позавтракай сегодня с нами.
Джанет тут же плюхнулась рядом с ним на стул и с торжествующим видом посмотрела на Дейдре, но та была полностью поглощена едой. В следующее мгновение в комнату ворвался Ангус – как всегда, шумный и грубоватый. Элен слегка поморщилась.
– Доброе утро, муж мой.
Ангус кивнул, отодвинул кружку с травяным настоем и поставил на ее место кубок вина.
– Адэр хочет отыграться. Надеюсь, на этот раз ты будешь думать головой, а не…
Гилеад кивнул, стиснув зубы. Больше отцу не о чем беспокоиться. Он опять контролирует свои эмоции и поэтому чувствует себя хорошо. Да, это великолепное ощущение. Передавая Джанет теплую лепешку, он снова коснулся ее пальцев. Ангус ухмыльнулся, заметив это, и уселся между женой и Дейдре.
– Я знаю, кто лучше всего научит тебя ездить верхом, – радостно сообщил он.
– Неужели ты хочешь ездить верхом, дитя мое? – удивилась Элен. – Как мужчина? Леди не пристало заниматься такими вещами.
– Она хочет сделать приятное мужу, – заметил Ангус с сарказмом. – Знаешь, некоторые жены поступают именно так.
Элен потупилась, румянец залил ее нежное лицо и шею.
– Ты же знаешь, я боюсь больших животных.
– Да, ты говорила это сто раз. – Ангус вздохнул. – Думаю, лучшим наставником будет женщина. Я пошлю за Форморией.
Гилеад сердито уставился на отца. Хитрый маневр! Формория здесь. Без мужа. На несколько недель.
– Не слишком удачный выбор, – возразил он.
– Почему же? Формория умеет обращаться с лошадьми.
– Насколько я помню ваш разговор, Дейдре собирается удивить своего… жениха. Если королева останется здесь надолго, это вызовет у Нилла недоумение.
У Ангуса потемнели глаза, и в них промелькнуло нечто похожее на уважение. Отец обожает словесные дуэли. Но Гилеаду было не до игр: он потратил столько усилий, чтобы разлучить отца с Форморией.
– У нас много отличных наездников.
– Конечно, – вдруг вмешалась Элен. – Например, ты, Гилеад. Разве наш сын не был победителем во всех конных состязаниях? И разве ты не гордился им? – продолжала она, обращаясь к мужу.
Ангус явно разозлился, и Гилеад встревожился. Он не хотел перегибать палку.
– По правде говоря, я подумал о Бродерике. – Гилеад слегка дернулся под пристальным взглядом Дейдре, но она тут же отвернулась. – Он наш главный конюший.
– Именно поэтому он нужен для того, чтобы готовить войско к походу на север. – Ангус задумчиво посмотрел на сына. – Может, и впрямь ты – самая подходящая кандидатура?
Что теперь замышляет отец? Какую интригу плетет? Он ведь сам велел ему держаться подальше от Дейдре. И тут Гилеада осенило. Отец просил выяснить, кто такая Дейдре и откуда родом. А он не сделал этого. И теперь, когда Дейдре согласилась выйти замуж за Нилла, опасности в их встречах нет. Абсолютно никакой опасности. Умно. Гилеад сухо кивнул.
– Что ж, как скажешь. Я буду ждать вас на рассвете у конюшни. Днем и у вас, и у меня много дел.
Несладко придется Дейдре! Гилеад с радостью заметил, как на ее щеках зарделись розовые пятна. Она очаровательно краснеет: розовое пятно ползет все ниже, к самому вырезу платья…
– Гилеад! – с укором воскликнула Элен. – Где твои манеры?! Нельзя вести себя так. В полдень я отпущу Дейдре. – Она решительно скрестила руки на коленях. – Будет, как я сказала.
Ангус смотрел на свою жену с выражением благоговейного ужаса. Обескураженный Гилеад кивнул и вышел. Он чувствовал, что все обернется не так, как он задумал.
«Этот человек – хам», – думала Дейдре, сидя за ужином. Ее мутило при виде того, как толстые пальцы Нилла отрывают кусок свинины от рульки и запихивают его целиком в рот. По его бороде стекал жир. А ведь они сидели за столом для почетных гостей! Она вымученно улыбнулась и потянулась к миске с водой.
– Не хотите ли омыть пальцы, милорд?
– Зачем это? – Нилл отломил кусок хлеба, вытер жир с пальцев и запустил его в рот, шумно чавкая.
Все с той же наигранной улыбкой Дейдре поставила чашку.
– Как пожелаете, милорд.
Если она скажет слово «милорд» еще раз, ее вырвет. Но Ангус сидел рядом, а ей нужна лошадь. Очень нужна.
Ужин был испорчен. Даже арфа Друстана не могла успокоить ее душевное смятение. Гилеад не вышел к столу, и Дейдре страстно хотелось узнать, где он. Но она напоминала себе, что сердита на него, и не только за то, что он стал избегать ее. Если б он сдержал обещание, она не сидела бы сейчас рядом с этим мужланом. Между тем мужлан положил свою лапищу ей на колено. От отвращения по коже Дейдре побежали мурашки, и она постаралась отодвинуться как бы ненароком. Нилл злобно прищурился.
