Стоило мне войти в новое жильё, Мурзилка спрыгнул на пол, обошёл все помещения, обнюхал цветы в горшках на подоконниках и потоптался на диванах. Царственной походкой прошествовал в гостиную и растянулся на пушистом ковре, одобряя выбор Кижа.
— Я иногда думаю, — мертвец смерил взглядом кота, — что это он дворянин, а мы так, крепостная прислуга. Кормим его, развлекаем, возим по интересным местам.
— Кто знает, Дмитрий Иванович, может, так оно и есть.
Помывшись с дороги и приведя себя в порядок, я отправился на доклад к начальству. А поскольку стояло воскресенье, то прямо домой к Шувалову и поехал. Но его не оказалось, и я оставил ему письмо, свой адрес и посчитал долг выполненным.
День был ясный, тёплый, как нельзя больше подходящий для прогулок. Чем я и воспользовался с превеликим удовольствием. Прогулялся по Невскому проспекту, не спеша отобедал в ресторации, а после нашёл портного, у которого и заказал новый мундир. За время военной кампании я изрядно поизносился, а хороший мундир мне и после выхода в отставку пригодится.
Ещё до заката я вернулся «домой» и стал раздумывать: послать за ужином, выпить кофия или почитать что-нибудь? Все три занятия после войны и долгого путешествия мне нравились одинаково, и я махнул рукой — буду делать их по очереди. Кофий, ужин и читать. Например, достану дневники Бернулли.
— Вашбродь! — в комнату заскочил Васька. — К вам офицер, из гвардии. Изволите принять?
— Зови, изволю.
Хорошего настроения у меня был вагон, так что даже непрошеный посетитель не вызвал раздражения.
— Капитан Урусов?
Появившийся в дверях молодой поручик гвардии мог хоть сейчас отправляться на бал: дорогой мундир, галуны, аксельбанты, золотой эфес шпаги. Картинка! Дворцовый офицер в чистом виде.
— Так точно.
— Прошу следовать за мной. Вы должны немедленно явиться на приём к Её Императорскому Величеству Елизавете.
Он окинул меня высокомерным взглядом и добавил:
— И приведите себя в достойный вид, капитан. Появляться при дворе следует при параде.
Ах ты моль паркетная! Указывать он мне будет.
— Сожалею, что оскорбляю ваш взор, поручик, столь не праздничным мундиром, — я налил в голос столько сарказма, что хватило бы утопить этого напыщенного болвана. — Однако я только что прибыл из действующей армии. Во время боёв шить новый мундир не с руки, да и с портными в военном лагере большие проблемы.
Поручик вскинул голову, собираясь что-то вякнуть, но я не дал ему слово.
— Или вы желали понасмешничать над боевым офицером? Я с удовольствием вызову вас на дуэль, сударь.
Чтобы не было сомнений в моих намерениях, я призвал Анубиса. Талант, заскучавший без дела, с радостью откликнулся и басовито завибрировал, отчего эфир в комнате пошёл рябью.
Поручик спал с лица и поджал губы.
— Я ничего такого не имел. Буду ждать вас внизу, господин капитан.
И как ошпаренный выскочил из комнаты.
Мне даже стало жаль, что он не принял вызов.
Затягивать сборы я не стал. Васька, сообразив, что к чему, быстро притащил второй мундир, вычищенный и выглаженный, и я переоделся. Ничего, не жениться еду, в конце концов.
На всякий случай я надел на палец перстень Тау. Посмотрим, сколько окопалось масонов во дворце. Но для конспирации, я повернул кольцо символом вниз, чтобы не привлекать лишнего внимания.
Подумал было прицепить на пояс шпагу, но решил, что обойдусь без неё. Всё равно к императрице не пустят с оружием. А вот small wand я взял, сунув в наплечную кобуру.
Спустившись на первый этаж, я вышел на улицу. Там меня ждала карета, перед которой нервно расхаживал гвардейский поручик. Он кивнул и распахнул дверцу кареты. Пропустил меня вперёд и сел напротив. Всю дорогу он смотрел в окно, изредка косясь на меня. И только когда мы приехали и я направился к входу во дворец, он еле слышно буркнул мне в спину:
— Кунерсдорфский мясник.
Обернувшись, я улыбнулся ему, показав зубы. Ничего дружок, и до тебя дойдёт очередь. Попадёшься мне в другой раз — обязательно вызову на дуэль.
* * *
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
За окном плескалась поздняя ночь. Я уже несколько часов ждал, когда меня вызовет императрица, и начинал медленно звереть. Очень, знаете ли, интересно ждать в пустой комнате, где из мебели только караульные гвардейцы у дверей. Ходишь туда-сюда, по двадцать раз рассматриваешь портреты на стенах и дрянные картины-пасторали с пастушками. Ни присесть, ни воды выпить, ни почитать. Интересно, зачем вызывать человека, чтобы потом «мариновать» его в приёмной? Видимо, я ничего не понимаю в правилах монаршего двора. Нет, при первой же возможности подальше отсюда! В деревню, в глушь, в Злобино! Чтобы никаких придворных и императриц, гори они синим пламенем.
Я уже начал обдумывать способ выбраться из дворца, как двери распахнулись и вошёл напыщенный лакей в расшитой золотом ливрее.
— Господин Урусов, извольте следовать за мной.
С облегчением вздохнув, я последовал за ним.
* * *
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Зал не зал, а так, большая комната. Кресла, возле окна столы с закуской и бутылками. Императрица с бокалом в руке, шепчущаяся с Разумовским. Могучая кучка Шуваловых: Иван, Пётр и Александр. Канцлер Воронцов и ещё несколько мне незнакомых личностей, увешанные наградами, как ёлки.
— Капитан Урусов! — объявил лакей и тут же исчез, закрыв за мной двери.
Взгляды всех присутствующих обратились на меня. Не скажу, что неприязненных, но и без симпатии. Только Пётр Шувалов посмотрел дружелюбно.
— Урусов, — императрица прищурилась, — прилетел голубь сизокрылый. Ну-ка, иди сюда.
Пока я шёл через комнату, её взгляд становился всё холоднее и холоднее. Я остановился на расстоянии в пару шагов и поклонился. Елизавета залпом допила шампанское, поставила бокал и неожиданно закричала на меня:
— Ты что творишь⁈ Совсем страх потерял, некрот проклятый? Ты на кого руку поднял, а? Как ты вообще посмел в царственную особу стрелять? В голове есть хоть капля ума?
Лицо императрицы налилось дурной кровью, отчего кожа потемнела и орочьи черты выступили особенно отчётливо.
— Лёша, — дёрнула она Разумовского, — ты видел? Стоит тут! Мне уже все монархи Европы отписали, просят казнить цареубийцу немедленно. А он явился! Хватило смелости приехать? Отвечай, Урусов!
— Ваше величество…
— Замолчи! Как ты ещё вякать смеешь⁈ Убил Фридриха и радуется!
— Ваше величество, я убил врага, воевавшего против России и лично вышедшего на поле боя. То, что он был королём, не делает…
— Рот закрой, Урусов. Врага он убил! Может, тебе орден дать за «подвиг»? Шиш тебе!
Она натурально скрутила фигу и показала мне. Сквозь все эти крики, бешенство и злость мне вдруг отчётливо стал виден страх. Ей было плевать на мнение остальных, хоть королей, хоть герцогов, требовавших моей казни. Елизавета могла осыпать золотом и чинами, но боялась. Так боятся собственного пса, убившего залезшего в дом вора. Хоть и доброе дело, но хозяева начинают оглядываться на собаку-убийцу с подозрением — вдруг в следующий раз на меня кинется?
У Елизаветы вдобавок этот страх смешался с боязнью переворота. Она сама пришла к власти, свергнув малолетнего Ивана. И, думаю, всегда опасалась оказаться в той же роли. А тут я такой красивый стою, убийца Фридриха. Примерила на себя роль жертвы, и понеслось. Вот только не того она боится, не того.
— Петя, — повернулась она к Шувалову, — куда он там собирался ехать? В Муром?
Тот кивнул, и Елизавета снова обратилась ко мне:
— Вот и езжай. Чтобы духу твоего в столице не было! Понял? Сиди в муромских болотах и носа из поместья не показывай.
Я поклонился:
— Благодарю, ваше величество, за оказанную честь.
Развернулся и пошёл к выходу. Так, значит? Ну что же, пусть будет ссылка. Наград мне не положено? Ну и ладно, переживу. Тем более, что трон через год-другой сменит владельца — над Елизаветой я увидел тень приближающейся смерти.
