никогда не следовало соприкасаться.
Я выдернул руку и резко встал.
– Мне нужно пойти… заняться документами.
Ложь. Я подготовил все документы для срочной поездки в Эльдорру еще вчера вечером, и мне не хотелось оставлять Бриджит одну, но я должен был уйти от нее и перегруппироваться.
– Хорошо.
Похоже, ее поразила внезапная смена настроения, но больше ничего сказать она не успела – я отошел и опустился на сиденье за ее спиной, чтобы не смотреть ей в лицо.
В голове беспорядочно роились мысли, член снова затвердел, а от моего профессионализма не осталось и следа.
Я провел рукой по лицу, молча проклиная себя, Кристиана, предыдущего телохранителя Бриджит – за то, что завел гребаного ребенка и оставил пост – и всех, кто спровоцировал бредовую ситуацию, в которой я оказался. А именно – возжелал того, кого хотеть не должен и никогда не смогу получить.
Я взялся за эту работу, полагая, что у меня одна задача, но теперь стало ясно: их две.
Первая – защитить Бриджит.
Вторая – перед ней устоять.
Глава 11
Бриджит
Мы с Рисом больше не разговаривали до конца полета, но он достаточно отвлек меня от ситуации с дедушкой – я задремала. Накануне ночью я не сомкнула глаз и проспала почти весь полет.
Но когда мы приземлились, взвинченное состояние вернулось, и я изо всех сил старалась не сорваться и не заорать на водителя, требуя ехать быстрее, пока мы мчались через центр к больнице. Каждая секунда на красном светофоре казалась утраченной секундой рядом с дедушкой.
А вдруг я опоздаю на минуту, две или три?
Закружилась голова, и мне пришлось закрыть глаза и заставить себя сделать глубокий вдох, чтобы не утонуть в тревоге.
Когда мы наконец добрались до больницы, то обнаружили Маркуса, личного секретаря и правую руку деда – он ждал нас у потайного входа для высокопоставленных пациентов. Я заметила толпу репортеров возле главного входа, когда мы проезжали мимо, и зрелище только усилило тревогу.
– Его величество в порядке, – сказал Маркус, увидев меня. Он выглядел небрежнее, чем обычно, – в мире Маркуса это означало, что из прически выбился один волосок, а на рубашке появилась маленькая, едва заметная складка. – Он проснулся перед тем, как я отправился вниз.
– О, слава богу.
Я выдохнула с облегчением. Если дедушка проснулся, все не может быть так уж плохо. Правда?
Мы поднялись на лифте в личные апартаменты деда, где я обнаружила Николая, хмуро расхаживающего по коридору.
– Он меня выгнал, – пояснил он. – Сказал, я слишком переживаю.
Я выдавила улыбку:
– Типично.
Если Эдуард фон Ашеберг III что-то ненавидел, так это чрезмерную заботу.
– Ага. – Николай рассмеялся, обреченно и с облегчением, а потом меня обнял. – Рад видеть, Бридж.
Мы нечасто виделись и общались. Наши жизни складывались по-разному – Николай был наследным принцем Эльдорры, а я принцессой, живущей в США и отчаянно пытающейся притвориться кем-то другим, но ничто не связывает сильнее общей трагедии.
Впрочем, тогда мы должны были стать закадычными друзьями после смерти родителей. Но вышло иначе.
– Я тоже рада тебя видеть. – Я крепко обняла брата, а потом поприветствовала его девушку. – Привет, Сабрина.
– Привет. – Она быстро обняла меня, ее лицо излучало сочувствие.
Сабрина – американская стюардесса, Николай познакомился с ней во время полета в США. Они встречались уже два года, и, когда об отношениях прознали в СМИ, на них обрушился шквал критики. Принц встречается с простолюдинкой? Настоящий подарок для желтой прессы. С тех пор внимание поутихло отчасти благодаря тому, что Николай и Сабрина держали отношения в тайне, но о них по-прежнему много сплетничали в высшем обществе Атенберга.
Возможно, именно поэтому я чувствовала такую необходимость встречаться с кем-то «подходящим». Я не хотела тоже расстраивать дедушку. Со временем он проникся к Сабрине симпатией, но, когда впервые о ней узнал, устроил скандал.
– Он ждет внутри. – Николай криво усмехнулся. – Только не переживай, а то и тебя вышвырнет.
Мне удалось засмеяться.
– Буду иметь в виду.
– Я подожду здесь, – сказал Рис. Обычно он упорно следовал за мной повсюду, но сейчас, похоже, понял: мне нужно побыть с дедушкой наедине.
Я благодарно улыбнулась ему и вошла в больничную палату.
Эдуард, как и говорили, не спал и сидел в постели, но его вид – в больничном халате, с подключением к аппаратам – пробудил шквал воспоминаний.
– Папа, проснись! Пожалуйста, проснись! – Я рыдала, пытаясь вырваться из хватки Элин и побежать к нему. – Папа!
Но как бы громко я ни кричала, как бы сильно ни плакала, он оставался бледен и неподвижен. Аппарат возле его кровати ровно, непрерывно пищал, и все вокруг кричали и бегали, кроме моего деда – он сидел, опустив голову, и у него дрожали плечи. Николая уже вывели из комнаты, а теперь пытались заставить уйти и меня, но я никуда не собиралась.
Пока не проснется папа.
– Папа, пожалуйста.
Я охрипла от криков, и последняя просьба прозвучала шепотом.
Я не понимала. Еще несколько часов назад все было в порядке. Папа поехал за попкорном и конфетами – на дворцовой кухне все закончилось, и он сказал, глупо кого-то просить, если легко можно съездить самому. Он пообещал, что, когда он вернется, мы будем есть попкорн и вместе посмотрим «Красавицу и чудовище».
Но он не вернулся.
Я слышала разговор врачей и медсестер. Что-то про машину и внезапный удар. Я не знала, что это значит, но поняла: дело плохо.
А еще я поняла, что папа никогда, никогда не вернется.
Я почувствовала жжение слез в глазах и знакомую тяжесть в груди, но натянула улыбку и постаралась не показывать беспокойства.
– Дедушка. – Я бросилась к Эдуарду. Я называла его дедушкой в детстве и так и не переросла это обращение, но теперь использовала его только наедине – слишком «неофициально» для короля.
– Бриджит, – он казался бледным и уставшим, но слабо улыбнулся, – не стоило тебе сюда срываться. Я в порядке.
– Поверю, когда услышу от доктора.
Я сжала руку деда, ища утешения не только для него, но и для себя.
– Я король, – хмыкнул он. – Мое слово – закон.
– Не в медицинских вопросах.
Эдуард вздохнул и нахмурился, но спорить не стал. Он начал расспрашивать о Нью-Йорке, и я рассказывала ему обо всем, что случилось с момента нашей последней встречи на прошлое Рождество, пока он не устал и не задремал посреди истории о неловко разлившем вино Луи.
Дед отказался объяснять мне, как оказался в больнице, но Николай и врачи ввели в курс дела. Как выяснилось,
