- Я могу вывести вас к Габату, - Шохад, как всегда, подобрался бесшумно, - этот путь короче на два дня.
- Нет, - затряс головой Алекс, - идем прямо на Зубурук.
Караванщик кивнул и ушел заниматься своими верблюдами, хочет офицер идти прямо на Зубурук, он выведет.
Кроме Алекса еще пришлось откапывать приготовленные в дорогу вьюки, верблюды выбрались из песка сами. К утру все было готово к выступлению в обратный путь. Алекс отдохнул и окончательно пришел в себя. С первого же дня пути пришлось ввести ограничения на воду. Пожалуй впервые в свой жизни лейтенант столкнулся с настоящей жаждой, и жажда эта была тем сильнее, что запас воды еще был, и жажду эту утолить можно было в любой момент, но делать этого было нельзя ибо тогда до конца пути ее точно не хватит. И как не тверди самому себе о необходимости терпеть, сознание того, что в нескольких саженях позади на боках верблюда покачивается пара полупустых бурдюков с водой, действовало на волю угнетающе и понемногу подтачивало волю.
С холодом на перевале было совсем не так, мороз воспринимался как страшное, смертельно опасное и неизбежное зло. Дров все равно не было, и добыть их было никак невозможно, даже ценой собственной жизни. А вода - вот она, стоит только руку протянуть. Пусть теплая, немного противная, но такая мокрая и так хорошо утоляющая проклятую изматывающую жажду.
На второй день пути Фелонов догнал лейтенанта и поравнявшись с ним спросил.
- Может, все-таки, повернем на Габат? А то смотреть на тебя тошно.
- Нет, - сглотнул тягучую слюну Алекс, - там на нас могут обратить внимание, а мы не можем рисковать.
- Когда выберемся отсюда, сначала вот такенную свечку поставлю, - унтер развел руки, демонстрируя размер будущей свечи, после чего пообещал, - а потом напьюсь.
Караван продолжил свой путь на север.
Начиная с пятого дня песок, постепенно сменился выжженной безжалостным солнцем степью, а ближе к вечеру, когда из опустевших бурдюков уже были выжаты последние капли воды, впереди показалась темная полоса. Алекс приподнялся в седле, прикрыл от солнца глаза ладонью.
- Это, действительно, деревья или мне все это только кажется?
Деревья оказались настоящими, как и беленые домики под потемневшей от времени соломой. Цепочка из восьми верблюдов выбралась на пыльную дорогу, накатанную в иссушенной солнцем траве. До ближайшей деревни осталось совсем немного, а в деревне обязательно есть колодец. А в колодце есть вода, свежая, холодная, вкусная... Захотелось хлестнуть верблюда и ускорить движение, как можно быстрее добраться до воды. Алекс с трудом сдержался, и двугорбые продолжили не спеша перебирать ногами.
Когда до деревни осталось не более версты, навстречу каравану попалась телега, запряженная упитанной крестьянской лошадкой. Правил телегой крепенький еще дед в широкополой шляпе. Судя по виду, и лошадь и ее хозяин от жажды не страдали.
Дедок принял чуть вправо, уступая дорогу, но Алекс довернул своего верблюда влево, перекрывая дорогу. Телега остановилась.
- Как называется деревня?
- Так Окраинная же, господин хороший, за нами уже никто не живет, один только песок.
За последние две недели мундир лейтенанта многое пережил, обтрепался и перестал быть белым. Однако погоны, сабля на левом боку и револьвер на правом были в наличии, поэтому дед на всякий случай стянул с головы шляпу. Времена сейчас, конечно, уже не те, но он еще хорошо помнил, как за непочтительное обращение к офицеру могли запросто и плетью перетянуть.
- Ты, дед, мне зубы не заговаривай. Вода в деревне есть?
- А то как же! Вода у нас хорошая.
Но тут старик прикинул направление, с которого появились трое военных в сопровождении караванщика, оценил внешний вид людей и повисшие, пустые горбы верблюдов и ахнул.
- Да вы не иначе оттуда!
- Отсюда, - несмотря на плохо ворочающийся в сухом рту язык, Алекс добавил в голос строгости, - ты, язык-то за зубами держи!
- Да я чего, - пробормотал дед, - я ж завсегда с понятием. Господи, чего это я? Вот, берите, только набрал.
Со дна телеги была извлечена большая круглая баклага, в которой плескалась еще не успевшая нагреться вода. Алекс схватил баклагу, сковырнул пробку и торопливо припал к ней запрокидывая голову. Прохладная влага стекала по подбородку на грудь, но лейтенант не обращал на это внимания. Опомнившись, он оторвался от источника, передал баклагу Фелонову и опять обратил внимание на дедка.
- В дорогу брал, да для хороших людей не жалко, - торопливо пояснил дед.
- Держи!
Дед ловко поймал серебряный целковый, хотел было автоматически попробовать на зуб, но не рискнул обидеть офицера столь публичной демонстрацией недоверия и торопливо сунул монету в карман.
- У кого в деревне можно остановиться на ночлег?
Дед открыл было рот чтобы предложить свой дом, но глянув на торопливо глотающего воду Фелонова и ждущего своей очереди Ивасова, засомневался. Сейчас напьются, нажрутся, отдохнут, а ну, как потом унтеров на сноху потянет? По всему видно, давно в дороге и баб не видели. Лейтенантик-то, несмотря на потрепанный вид, явно из благородных, сам деревенской бабой побрезгует, но своим архаровцам вряд ли препятствовать станет. А не послать ли их куда подальше? На другой конец деревни.
Но тут лейтенант, видя сомнения деда, и истолковав их по-своему, привел убойный для местного жителя аргумент.
- Пятерку за ночлег дадим, если со столом.
- Так это, - оживился дед, - ко мне на постой можно. Дом большой, места всем хватит. И для верблюдов загон есть.
Этакие деньжищи, можно сказать, на дороге валяются, только поднять не ленись. А сноха? Что сноха? Да не убудет от этой кобылы, еще и рада, небось, будет. Лишь бы не понесла, да соседи не узнали, сколько он с постояльцев взял за одну ночь, а то у всех от зависти молоко скиснет.
- Показывай, дед, где твой дом.
Водрузив свою шляпу обратно на голову, старик борзо развернул телегу, напрочь забыв о том, что куда-то собирался. Третий от околицы по правой стороне пыльной улицы дом, действительно, был большим. По меркам этой деревни. Внезапно вернувшегося хозяина встретили жена-старуха, укутанная в платок женщина неопределенно-среднего возраста и трое ребятишек, старшей девочке уже было лет десять. Увидев кавалькаду всадников, въезжающих во двор вслед за хозяйской телегой, старуха недовольно скривилась, но дед что-то шепнул ей на ухо и ее настроение резко переменилось. Бабка тут же засуетилась сама, погнала сноху в погреб за продуктами, дед распряг свою лошадь и занялся размещением верблюдов.
- Дед, нам бы помыться с дороги. Баня у тебя есть? И форму хорошо бы постирать.
Старик впал в секундное раздумье.
- Бани есть, только сейчас нетоплена она. А одежу давайте, Варка выстирает, к утру готова будет.
