Читаем без скачивания «Если», 2009 № 03 - Журнал «Если»

— В операционной системе Platonic? — переспросил я. — Я думал, это обычный Windows, как у всех.

Он рассмеялся.

— Windows, Linux, MacOS… Один черт. Все они воссоздают в твоем компьютере реальность. Неважно, чем ты занят — прогоняешь домашнюю бухгалтерию или играешь в симулятор автогонок, — ты имеешь дело с несовершенной моделью действительности, не более.

Он опять посмотрел на меня: новая короткая многообещающая пауза. Это же ты у нас ходил в университет, — говорил его взгляд. Да, я изучал философию; Кен бросил школу, чтобы стать электриком.

— Хорошо, — сказал я. — Платон считал, что люди познают мир так, как если бы гуртом сидели в пещере, разглядывая пляшущие перед ними на стене тени истинного бытия. По-твоему, и компьютер тоже воспроизводит тени на стене?

— В точку! — Кен достал из кармана и предъявил мне пластмассовую коробочку. — А вот новинка. Опровергает мнение, что компьютер только воссоздает действительность. Эта операционка допускает достоверность любых входящих данных.

Я взял у него коробочку и повертел в руках. Внутри лежал блестящий диск, до половины прикрытый обрывком бумаги с наспех накарябанным: ОС «Аристотель».

— И к чему это?… — спросил я.

— Увидишь. — Он нажал кнопку, и из моего компьютера плавно выехал трей DVD-ROM'а.

— Кен, — начал я, — меня вполне устраивает компьютер в его теперешнем виде. Я хочу только писать статьи и составлять планы занятий. И, пожалуй, отслеживать свои расходы…

Но было поздно. Братец уже вставил диск в дисковод, и его пальцы забегали по клавиатуре.

— Ну, — протянул он, — где мой кофе?

Два часа спустя Кен наконец ушел, пригрозив в следующее воскресенье встретиться со мной на обеде у нашей матушки. Я не слишком обольщался. Непременно что-нибудь да стрясется; где-нибудь в пивной Кена возьмет за пуговицу старый знакомый и примется долго и нудно сетовать на превратности судьбы. Либо братец потеряет счет времени, выкачивая из Сети очередную порцию пиратки. Кен давным-давно не показывался за семейным столом… Я глянул через комнату на свою гитару, которая сиротливо пылилась в дальнем углу. Еще дольше Кен не приезжал ко мне в среду вечером порепетировать. Уж и не помню, когда мы в последний раз играли вместе.

Я взялся наводить порядок на кухне. Нужно было писать статью, но, признаться, я откладывал начало работы. Мне не хотелось видеть, что Кен сотворил с моей бедной машиной. Исходящие от брата преобразования, как правило, осложняли, а не упрощали жизнь. Разумеется, все делалось из лучших побуждений, но порой я тосковал по былым дням, по своему старому ПК для работы с текстами, АМСТРАДу, с его зеленым монитором и простыми командами.

Я охнул: привычный светло-синий цвет экрана сменило оранжевое сияние.

Пожалуй, надо все-таки проверить письменные работы к завтрашним урокам.

Оранжевый прямоугольник беззастенчиво пялился на меня.

— Ладненько, — сказал я, усаживаясь перед ним. — Посмотрим, что Кен наворотил на этот раз.

Помимо ярко-рыжего фона, на рабочем столе моего ПК по сути ничего не изменилось. Я кликнул ПУСК и открыл домашнюю бухгалтерию.

Все было точь-в-точь как я оставил. Аккуратные столбцы с помесячной раскладкой доходов и расходов. Кен давно изводил меня, требуя перейти на программу Money Management, которую он установил, но я предпочитал эту. Понятную. Управляемую. Где я мог выловить ошибки. Вроде такой.

Я копил на машину и ежемесячно переводил на сберегательный счет, сколько удавалось. В прошлый раз я неверно впечатал цифры. £10 вместо £100. Ничего страшного! Я щелкнул по нужной ячейке и внес изменение. На экране выскочило сообщение об ошибке.

Сбой реальности. £10 не равно £100.

— Да знаю, знаю, — пробормотал я. — Виноват.

Я вновь попробовал исправить сумму… и получил прежнее уведомление.

— Чертов Кен.

Я взял пластмассовую коробочку из-под диска — она по-прежнему лежала у клавиатуры — и прочел каракули на вкладыше: «Операционная система «Аристотель». Разумеется, это и был ключ к разгадке.

— Давай, Джон, — велел я себе. — Шевели извилинами. Кен сказал: это тебе не «Платоник». Не моделирует действительность…

Если подумать, определенный смысл тут был. Аристотель полагал, что Платон заблуждается. Действительность не есть нечто существующее у нас «за спиной», предстающее единственно в виде теней и постигаемое исключительно умом. Аристотель твердо верил: мы познаем мир посредством чувственного восприятия.

А из чего складывается чувственное восприятие у компьютера? Ввод данных. Нажатие клавиш и щелчки мыши. Побайтная загрузка в память оцифрованных звуков и изображений. Клавиатура доложила, что объем сбережений в этом месяце составил десять фунтов, — значит, десять. Позднее клавиатура объявила «100 фунтов», и компьютер пожелал выяснить, что же правильно. Обнаружив в бумажнике сотню хрустящими банкнотами, хотя пару минут назад там лежала одинокая десятка, я тоже наверняка захотел бы докопаться до причины подобных перемен.

Я уставился на экран. Почему компьютер так себя ведет? Хорошо, не беда. Я впечатал в ячейку под £10 еще £90. Оп-ля! Теперь на моем накопительном счету числилось 100 фунтов.

Вот бы загладить жизненные промахи было так же легко…

Со временем мне понравился «Аристотель». Когда я писал длинные статьи, он проявлял инициативу. Я привык полагаться на маленькие послания, возникавшие на экране по мере того, как отрывок текста обретал завершенность.

Дж. Дэвис не мог опубликовать «Введение в экзистенциализм» в 1982 и 1984.

Или:

Груман не мог родиться сразу и французом, и немцем.

От «Аристотеля» была и другая польза. Он умел заставить думать, устраивал очные ставки с вашими же посылками и допущениями.

Почему вы так часто начинаете фразу с «Надо надеяться»?

Или:

Зачем жертвовать £40 в программу «Накормим бездомных», если в этом месяце вами выброшено продуктов питания общей стоимостью £45?

И верно, зачем? Я решил тратить экономнее. Съедать все, что купил. В холодильнике завалялось полпучка побуревшего латука. Я сварил пару яиц и сделал из него салат.

Впервые я заподозрил, что не все ладно, когда однажды поздно вечером, недели через три после установки «Аристотеля», позвонил Кен.

— Слышь, Джон… — Он еле ворочал языком. В трубке звякали стаканы, приглушенно смеялись люди — попойка в пабе после закрытия.

— Кен, — сказал я. — Два часа ночи, черт дери! У тебя горит?