улицу. Ричард избрал кружной путь: по узким переулкам, в обход главных дорог. В домах яростно лаяли собаки, иногда из двери показывалось искаженное страхом лицо, но никто не рискнул помешать нам. Мы успешно продвигались — здесь, возле городской стены, мятежников не было.
Ричард остановился в тени небольшой церкви, за которой проходил ров, окружавший город. Приказав нам заглянуть за угол и убедиться, что мятежники нас не обнаружили, он изложил свой план.
— Видите дверь в основании ближайшей башни?
Все закивали. В укрепления был включен природный выступ: возведенные на нем стены справа уходили к могучей башне, а слева — вдаль. Выступ не был полностью скальным — у его основания, обращенного ко рву, виднелся крутой каменистый склон.
Судя по крепостной калитке, продолжил Ричард, спуститься там нетрудно. Нам же предстояло проверить, можно ли подняться по склону. Взгляд короля, воинственный и яростный, пробежал по нашим лицам.
— Вы со мной?
Убеждая себя, что часовые на башне не видят нас, я вполголоса поддержал остальных, давших согласие.
Не теряя времени, Ричард вывел нас на открытое пространство. Мы двигались настолько быстро, насколько это возможно для людей в полном доспехе, со щитами, секирами и длинными мечами в ножнах. Нам повезло со рвом, частично осыпавшимся из-за отсутствия должного ухода. Благополучно спустившись в него — дозорные, видимо, ничего не заметили, — мы забросили щиты за спину и начали взбираться по склону. Он был крутым, так что приходилось цепляться руками и подыскивать для ног любую опору. Ричард, разумеется, шел впереди, за ним следовали четверо с секирами. Одним из них был я, другими — де Шовиньи, де Бетюн и Фиц-Алдельм.
Вскоре от усилия я стал истекать потом: он выступил под мышками и полился со лба на глаза. Ругаясь под нос, я моргал, стараясь стряхнуть его, и то и дело задирал голову, чтобы посмотреть наверх. Видел я по большей части подошвы сапог Фиц-Алдельма, а также камешки и пыль, сыпавшиеся на меня, но иногда успевал разглядеть башню, хорошо видную в посиневшем небе. Сигнала тревоги по-прежнему не было, и я начал надеяться, что нам удастся добраться до калитки незамеченными.
Оставалось преодолеть футов тридцать, когда выступ обвалился под тяжестью короля. Слава богу, Ричард не соскользнул в ров лицом вниз, но звук падения и стук потревоженных камней получились очень громкими.
Мы застыли. Со стороны главных ворот долетали крики и звон оружия. Быть может, они нас не услышали, подумал я.
На вершине башни показалась голова. Она принадлежала юноше, похоже лишь недавно начавшему бриться. Лицо его перекосилось от ужаса, он прокричал что-то на латыни.
— Живо! — гаркнул Ричард. Голос его звучал приглушенно из-под шлема. — Пошли!
Больше я не отваживался смотреть наверх. Слишком легко было представить себе арбалетную стрелу, влетающую в прорезь моего шлема. Последний отрезок пути я преодолел как одержимый, обогнал Фиц-Алдельма и добрался до подножия башни одновременно с королем.
Он указал на калитку:
— Руби!
Положив щит на землю, я с жаром принялся за дело. На помощь подоспел де Бетюн. Мы хорошо дополняли друг друга: один наносил удар, пока другой замахивался. Дверь трещала под нашим натиском, летели щепки и обломки дерева. Калитка была крепкой, чего и стоило ожидать, судя по ее расположению. Мы раз за разом обрушивали на нее секиры. Это требовало недюжинных усилий, ведь оба были в полном доспехе и со шлемами на голове. После двух десятков ударов сердце у меня колотилось так, что грозило разорваться. Понимая наше состояние, Ричард дал приказ отойти. В кои-то веки я обрадовался Фиц-Алдельму, занявшему мое место. Вместо де Бетюна встал де Шовиньи.
Тяжело отдуваясь, я поднял щит. Помимо двоих секирщиков и Ричарда, все держали щиты над головой. Стрелы сыпались на нас с той скоростью, с какой арбалетчики успевали перезаряжать оружие. Множество их вонзилось в землю вокруг короля. Я отважился взглянуть наверх и убедился в правильности своей догадки. Видно было четверых стрелков, и по меньшей мере двое избрали целью Ричарда. Его красный гребень, подумалось мне. Быть может, они не знают, кто именно противостоит им, но гребень на шлеме выдает начальника. Я бросился вперед, злясь, что никто до меня не подумал об этом.
— Сир! — крикнул я.
Шлем Ричарда повернулся. Из прорези смотрели голубые глаза.
— Что?
— Вам следует защитить себя, сир.
Я переместился за его спину, стараясь сдвинуть щит, по-прежнему подвешенный на ремне.
— Брось, Руфус. Мы тут не задержимся, — сказал он.
Как же он чертовски упрям, подумал я, вскидывая над его головой собственный щит.
— Руфус! — Король снова посмотрел на меня. — В тебя попадут.
— Лучше пусть ранят меня, чем вас, сир.
Вопреки бахвальству, у меня сосало под ложечкой. Не далее мгновения назад я ощутил, как рядом с моей ногой в землю воткнулась стрела. Хауберк[11] хауберком, но с вершины башни арбалетчики могли пускать болты с убойной силой.
— Упрямая ирландская башка! — крикнул Ричард, но все же подтянул свой щит и поднял над головой, позволив мне снова защитить себя.
Тук! Стрела вонзилась в щит короля с такой силой, что половина ее оказалась с обратной стороны доски.
Ричард расхохотался. Он ничего не боится, подумал я и тоже засмеялся.
Дверь трещала под напором Фиц-Алдельма и де Шовиньи. Длинный извилистый разлом пробежал от ее верха почти до нижней петли. Но оба рыцаря устали, и мы с де Бетюном сменили их. Сосредоточившись на нижней части трещины — дойди она до петли, дверь завалится внутрь, — мы с удвоенной силой замахали секирами. Доски ломались. Ричард подбадривал нас криками.
Казалось, на мой шлем обрушился молот. Я пошатнулся, моя секира высекла искры, чиркнув по каменной кладке. Голова звенела, перед глазами плыли звездочки. Сильная рука ухватила меня за правое плечо, и я снова как следует встал на ноги.
— Руфус?
В голосе короля звучала озабоченность.
Я втянул воздух, потом выдохнул:
— Я цел, сир.
Он отвел меня в сторону, и мое место занял де Шовиньи со своей секирой. Прикрыв нас обоих, насколько возможно, своим щитом, Ричард впился в меня взглядом:
— Не врешь?
Мне доводилось лгать прежде, скрывая слабость, но я уже вполне очухался и больше не чувствовал себя так, словно стою на палубе корабля в шторм.
— Шлем принял на себя большую часть удара, сир.
Король выпрямился и посмотрел на верхушку моего шлема.
— Господи, а ты прав! Клянусь, тут вмятина в полдюйма глубиной.
— Сир! — раздался возбужденный возглас Фиц-Алдельма. — Дверь вот-вот рухнет.
— За работу, Руфус, — сказал король, передав мне мой щит и велев остальным приготовиться. Потом
