Сэр Мадор спрашивает, когда же наконец сэр Борс или незнакомец сразятся с ним.
И тогда белый рыцарь скачет к барьеру. Он и сэр Мадор нацеливают копья и бросаются друг на друга. Копье сэра Мадора разлетается на куски, и его конь падает наземь. Сэр Мадор встает, поднимает перед собой щит, вытаскивает свой меч и предлагает незнакомцу сразиться пешими. Белый рыцарь выпрыгивает из седла и идет ему навстречу, обнажив меч и прикрывшись щитом… Миг, и вот уже сэр Мадор побежден и лежит на траве; а незнакомец стоит над ним, поставив ногу ему на грудь, и спрашивает королеву, убить или пощадить сэра Мадора.
— Я охотно подарю ему жизнь, — отвечает леди Гвиневера милосердно, — если он объявит на всю страну, что я невиновна, и повелит написать на могиле сэра Патриса, что я никогда не желала его смерти.
Сэр Мадор обещает это сделать, он подходит к королеве, встает на колени и благодарит ее за милосердие. После этого друзья отводят его в шатер, ибо он получил множество тяжких ран.
А неизвестный рыцарь приблизился к возвышению, на котором сидел король Артур. Королева уже подошла к королю, и они обнялись и поцеловались. Затем король наклонился к белому рыцарю, поблагодарил его и попросил снять шлем и выпить вино, которое королева поднесла ему в золотом кубке.
Белый рыцарь протянул руку, взял кубок и опустил забрало, чтобы осушить его. И тут раздались громкие возгласы, ибо все, кто стоял вокруг, узнали Ланселота Озерного. Король заключил его в свои объятия, поблагодарил Господа, который вернул ему его самого дорогого рыцаря, и поблагодарил за то, что тот сегодня сражался за королеву.
— Государь, — молвит Ланселот, — позвольте мне сражаться за вас и вашу королеву каждый день. Ибо вы посвятили меня в рыцари, а королева оказала мне большую услугу в тот же день. Этого никто не знает, но сегодня я хочу объявить об этом громогласно. Ибо в тот самый день, когда я стал рыцарем, я потерял свой меч, а королева нашла его и спрятала под своим плащом. И она никому ничего не сказала и тайно вернула мне меч, а иначе я был бы опозорен среди рыцарей на всю оставшуюся жизнь. И тогда я поклялся себе, что стану ее рыцарем, буду служить ей и сражаться за нее до последнего вздоха.
И король поблагодарил его еще раз, взял за руку и увел за собой. А королева Гвиневера опустила вуаль, чтобы никто не увидел, как она плачет.
Книга шестая
1. О том, как сэр Галахад был посвящен в рыцари вечером накануне пятидесятницы
В канун Пятидесятницы поздно вечером прискакала в Карлион девица и пожелала видеть Ланселота. Она сказала ему:
— Сэр, я приехала к вам от короля Пелеса и прошу вас последовать за мной в лес, здесь совсем недалеко.
Ланселот повелел своему оруженосцу оседлать коня и принести его доспехи. Тут на галерею вышла королева и спросила:
— Ланселот, неужели вы покинете нас в этот великий праздник?
— Госпожа, — говорит девица, — он возвратится завтра утром.
И Ланселот с девицей поскакали в лес; они держали путь по неведомым ему тропам, а скакали так быстро, что кони взмылились. В полночь они подъехали к лесному озеру на берегу которого стоял монастырь. Девица подняла руку и попросила Ланселота остановить коня. Сразу после этого зазвенели монастырские колокола и открылись ворота. Из них вышли двенадцать монахинь в белых одеждах под черными вуалями, и каждая держала в руке свечу. Они шли вслед за аббатисой, которая вела за руку молодого дружинника в белой льняной тунике до пят. И был этот юноша столь прекрасен и статен, что показалось Ланселоту, что он никогда не видел ему равного, хотя глаза юноши были кроткие, как у голубя. Аббатиса подвела его к Ланселоту, а тот спрыгнул с коня и поклонился монахиням.
— Сэр Ланселот, сын короля Бана, — говорит почтенная дама, — это твой сын, которого мы вырастили. Ему уже пятнадцать зим, и настало время тебе посвятить его в рыцари.
— А есть ли на то его желание? — спрашивает Ланселот, и отрок отвечает: «Да!»
Тогда Ланселот вытаскивает свой меч, Галахад встает на колени, и в окружении сестер-монахинь отец посвящает своего сына в рыцари. Затем сэр Ланселот поднимает Галахада, целует и говорит:
— Пусть Господь сделает тебя славным рыцарем, ибо красотой ты не уступаешь никому на свете.
2. О том, как сэр Галахад сел на Гибельное сиденье
— Ну а теперь, дорогой сын, — говорит Ланселот, — не хотите ли вы последовать со мной ко двору короля Артура?
— Нет, — отвечает Галахад, — сейчас я не последую туда за вами, а приду туда в положенное время.
И Ланселот поскакал назад и вернулся в Карлион, когда король с королевой и всей свитой находились в соборе на обедне. После службы вся дружина направилась к Круглому столу. Там на каждом сиденье золотыми буквами было написано имя занимавшего его рыцаря. Но одно из них называлось Гибельным сиденьем, ибо было известно, что каждый, кто сядет на него, тотчас же умрет, если только он не тот, кого избрал для этого Господь. Поэтому король Артур, справляя свадьбу с леди Гвиневерой, которая принесла ему в приданое Круглый стол, накрыл, по совету Мерлина, Гибельное сиденье бархатным покровом. И так оно стояло вплоть до этого самого дня.
Когда же в это утро король и его рыцари вошли в залу, покрова не было, и никто не знал, чья рука его удалила. Все весьма подивились и сели за стол. И тут же случилась удивительная вещь — все окна и двери в зале затворились сами собой, однако темно не стало. И тут перед рыцарями предстает старец в одеянии священника, хотя никто не видел, как он вошел. Старец держал за руку юного рыцаря в алых доспехах, но без меча и щита, и был тот юноша небывалой красоты.
Старец попросил юношу снять доспехи, и на нем осталась красная туника, а старец набросил ему на плечи плащ, подбитый горностаем. И молвил он королю Артуру:
— Сэр, я привел к вам юного рыцаря, он королевской крови и из рода Иосифа Аримафейского; и суждено ему сотворить дивные чудеса.
И тогда король Артур встал и сказал:
— Добро пожаловать!
А старец подвел юношу к Гибельному сиденью, которое было рядом с местом сэра Ланселота, и сказал:
— Сэр Галахад, это сиденье ждет вас с тех пор, когда вы еще не были зачаты и не родились.
И сэр Галахад сел на это место, а старец удалился.
3. О Святом Граале
Все рыцари пребывали в сильном изумлении, ибо знали, что на Гибельном сиденье должен сидеть самый лучший рыцарь в мире, а сэр Галахад выглядел еще зеленым юнцом. Но тут послышался треск и как бы грохот грома, так что всем показалось, что стены вот-вот рухнут. Стало темно, будто в полночь, но тьму в зале вдруг рассеял солнечный луч, яснее самого ясного дня.
И тут всех осенила благодать Святого Духа, рыцари сидели и смотрели друг на друга, утратив дар речи. Им казалось, что они никогда так ясно друг друга не видели и что лица их так прекрасны и так ярко сияют, как будто они уже в раю.
Тогда в зале появилась священная чаша сокрытая белым парчовым покрывалом, но не было видно ни самой чаши, ни того, кто ее несет. Вся зала наполнилась благоуханием, и каждому показалось, что он насыщается восхитительной едой и прекраснейшими напитками, и то был знак Царствия Небесного, в котором нет уже никаких мирских желаний. Через некоторое время солнечный луч исчез, чаши со Святым Граалем сделалось не видно и зала приняла прежний вид.
Когда все рыцари вновь обрели дар речи, король Артур встал и сказал:
— Давайте возблагодарим Господа и Святого Духа за милость, за то, что нам довелось увидеть такое знамение в день праздника Пятидесятницы.
— Все мы, — говорит сэр Гавейн и вскакивает, — вкусили ныне от яств и напитков, какие были нам по вкусу; пока была с нами священная чаша, был я так счастлив, что не могло быть у меня никаких иных желаний. Но не смогли мы увидеть Святой Грааль, ибо чаша была надежно укрыта. Поэтому я обещаю и клянусь перед моим королем и архиепископом, что я завтра ранним утром отправлюсь на поиски Святого Грааля и не успокоюсь, пока не увижу его яснее, чем видел нынче. Или же пусть сам Господь даст мне знак, если не хочет Он, чтобы я проник в его тайну.
И тут повставали со своих мест все как один рыцари Круглого стола, и каждый повторил клятву Гавейна.
Когда король Артур услышал все это, он закрыл лицо руками.
— Ах, Гавейн, мой дражайший сородич, — говорит он печально, — ты разорвал кольцо Круглого стола, и оно больше никогда не сомкнется, ибо многих из вас я больше никогда не увижу здесь на земле. А я очень любил вас всех, и все мои стремления были направлены на то, чтобы умножить вашу честь и ваше благополучие, как будто они мои собственные, и не было мне на земле ничего дороже моих рыцарей, а теперь вы все меня покидаете!
