Эдгар оставил мою реплику без ответа. Взглянув на девушку, он сказал:
– Пожалуй, основной осмотр можно считать завершенным. Особый интерес представляет эта комната, видимо бывшая кабинетом хозяина замка, и подвал. В следующий раз нужно будет взять лампы, слишком уж здесь темно, можно и не заметить что-нибудь опасное.
Шагая по своим следам, мы спустились в холл и вышли наружу. Переваливающее через горы солнце багровым светом озаряло долину. У моста вокруг двух костров сидели каторжники с наемниками. Чуть сбоку они установили палатку мага. Идиллия. Только народу становится все меньше, мрачно подумал я.
Каторжники встретили настороженным молчанием. Маг, повернувшись к ним, развел руками:
– Увы, друзья, вашему товарищу не повезло. Он неосторожно вел себя в строении Древних и поплатился за свою беспечность.
Я уставился на мага. Какая неосторожность, какая беспечность? Что он несет? Каторжник выполнял его указания слово в слово. Собираясь высказать все, что думаю о коварстве мага, я почувствовал на себе изучающий взгляд. Скосив глаза, увидел пристально разглядывающую меня Мэри. Холод, стоящий в ее взоре, и обещание неминуемой расплаты, если я хотя бы дернусь просвещать каторжан об истинной причине гибели их товарища, заставили меня зябко передернуть плечами. Отвернувшись от каторжников, я уселся у костра наемников.
– Ну, как там внутри? Драгоценностей много? – сразу завалили они меня вопросами.
– Драгоценностей пока не нашли. Утвари дорогой полно, это да, – хмуро уставившись в костер, ответил я.
– Говорил я вам, – повернулся к остальным Рил, – сразу драгоценностей не найти, припрятаны где-то. Чего хмурый такой? – снова обратился он ко мне.
– Да вот думаю, что такими темпами через пару дней каторжан ни одного не останется.
– А ты думал, просто так прогулка будет? Охотники вон целыми ватагами промышляют, а выживают единицы. Правильно господин маг решил, нечего нам шкурами рисковать. Для того каторжан и взяли, чтоб самим со смертью не играть.
– Любите, значит, на чужой беде наживаться.
– Ты смотри, правильный какой нашелся! – вскинулся Рил. – А в рыло?
– Да ладно, не трогай парнишку, – остановил его Прист. – Молодой он еще. Вот и думает, что чужими жизнями мы за добычу расплачиваемся. После поймет, что выбор невелик, что лучше преступников опасности подвергать, чем хорошими людьми рисковать. Эти каторжники сами не одну душу к богам отправили.
– Вот-вот. И чем вы от них отличаетесь? Точно так же людей губите.
Прист со злостью сплюнул.
– Тьфу ты! Никак не хочет понять, – пожаловался он друзьям. – Каторжники от своей жизни отреклись, когда против законов людских пошли. Стало быть, нет у них теперь права самим своей жизнью распоряжаться. Их жизнь теперь в руках богов, а они уж решат, кто выживет, а у кого слишком велик груз грехов, и он погибнет.
– Стало быть, не вы их на смерть посылаете, а боги решают, пожить кому еще или хватит? – озадачился я словами Приста.
– Дошло наконец! – обрадовался он. – Я бы сам первым бунт поднял, если бы простых людей без их воли рисковать заставляли.
Я безнадежно махнул рукой. Доказывать им, что каторжники тоже люди, оказалось бесполезным делом. Они в упор не видели, что ничем не лучше них. Уставившись на пламя, я сидел у костра, отламывая от прутика коротенькие кусочки и бросая их в костер. Размышлял. Возле меня уселась Мэри, мгновенно выбив из моей головы все доводы в пользу просвещения каторжников об истинной причине гибели их товарища. Посмотрев на меня искоса, она усмехнулась:
– Похоже, ты никак не успокоишься. Самым справедливым себя возомнил. Ну что ж, если своих мозгов тебе не хватает, то втолкую я тебе. Каторжников надо держать в страхе, но оставлять небольшую надежду. Пока они видят шанс получить свободу, будут безропотно выполнять все наши приказы. Если же поймут, что ждет их только смерть, то, несмотря на страх, они либо бросятся в бега, либо попытаются убить нас. Ни один из этих вариантов нас не устраивает, поэтому запомни, – девушка склонилась к моему лицу и, тихо выговаривая слова, сказала: – Только попробуй поделиться своими измышлениями с каторжниками, и ты до конца своей жизни будешь жалеть о каждом своем слове, – улыбнувшись, она провела рукой по моей щеке. – Хотя можешь рискнуть и сделать мне подарок.
Я, судорожно сглотнув, затряс головой, пытаясь выкрикнуть:
– Нет-нет, никаких подарков ты от меня не дождешься!
– Надеюсь, теперь у тебя прояснился затуманенный излишним благородством разум.
– Да, леди, я все понял, – смог наконец просипеть я.
– Вот так надо проводить разъяснительные беседы с непослушными мальчишками, – объявила она наемникам. – А пытаться доказывать свою правоту юным максималистам бесполезно.
Наемники закивали головами, довольно ухмыляясь и глядя на мое бледное лицо.
Все же каторжники и без меня поняли, что дело им попалось гиблое. Среди ночи нас разбудил звериный рев, донесшийся с дальнего края долины, почти тотчас заглушенный человеческим криком, полным отчаяния и безнадежности. По телу пробежали мурашки. А не бросится ли этот зверь к нам? Подскочив к костру, я увидел, что проснувшиеся наемники смотрят на четверых каторжников. Так вот кто кричал. Я завертел головой, пытаясь увидеть Мэри. Ее нигде не было видно.
Спустя несколько минут послышался хруст сухих веток, ломаемых чем-то массивным. Кто-то приближался к нашему лагерю. На освещенный участок вышла Мэри, волочащая за ворот куртки каторжника. Она подтащила его к костру, подняла на его оставшихся товарищей залитое кровью лицо. Ухватив лежащее тело за волосы, рывком руки приподняла его, открыв разорванное до позвоночника горло.
– Есть еще желающие совершить ночную прогулку? – поинтересовалась она у оцепеневших каторжников. Те, не сводя с нее глаз, подались назад. – Как хотите!
Пожав плечами, Мэри подняла тело и, поднеся к реке, сбросила его вниз. Мы угрюмо наблюдали за вернувшейся девушкой. Она подошла к нам, обвела всех взглядом.
– А теперь спать. Завтра нас ждет работа, – сказала она спокойно.
Все быстро разошлись по своим местам. Лежа на спине, я, ежась, никак не мог изгнать из памяти ее залитое кровью лицо.
Заснешь тут, со злостью подумал я. После такого представления глаза закрыть страшно, не то что уснуть. Тварь зубастая. Ну зачем его надо было тащить к нам? Не могла оставить, где поймала? И так уже запуганные, скоро, увидев собственную тень, подпрыгивать начнем. Демоны меня понесли в этот поход! Надо было не гнаться за заработком, а ехать в столицу. Денег у меня должно было хватить. Теперь соображай, выберешься ли ты вообще целым отсюда.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
