с собой поделать: меня печалит огромное расстояние между нами. Боюсь представить реакцию мамы и папы, когда Ханна обрушила на них свою новость. Знаю, им не хочется, чтобы она пошла по моим стопам, хотя мы с ней совсем разные. Общее у нас с ней – упрямство; Оуэн сговорчивее, думаю, жизнь с сестрами научила его выдержке.
– Все чудесно. Светит солнышко. Дружелюбные люди. Давно я так не отдыхала.
– Шикарно. Это то, что тебе требовалось.
Отлично помню свое юношеское чувство непобедимости и уверенность, что те, кто со мной не согласен, живут вполсилы. Это у них возрастное, думала я, помнится, в ранней молодости, полная неисчерпаемого оптимизма. Ничто не могло поколебать мою мечту о простирающейся впереди замечательной жизни.
– Учти, тут обнаружилось, что я на самом деле художница-абстракционистка. Когда я вернусь домой, многое изменится: всю эту массовую продукцию я поменяю на подлинное искусство.
– Ух ты! Я-то думала, что это Эйден, улетевший к черту на кулички, – храбрец, а оказывается, выкинуть фортель собралась моя сестрица. Надеюсь, Эйден будет ко всему этому готов, когда вернется.
Прощаясь с сестрой, я не могу не согласиться с ее чувствами.
11. Дрожь возбуждения
– Это было чудесно! Сначала Келли и Тейлор нервничали, но потом зазвучали как настоящий дуэт. Как вы думаете, Келли хорошо поет?
Нико распахивает тяжелую дубовую дверь шато и придерживает ее для меня. Я, входя, вспоминаю, что у меня выключен телефон, и тороплюсь его включить.
– Полагаю, да, но ей нужно раскрепоститься, не знаю, получится ли у нее это. Играла она очень уверенно, одно удовольствие смотреть и слушать. Всем понравилось.
– Вы не захотели остаться и попеть караоке? – спрашивает Нико, искоса глядя на меня.
– Сейчас подумаю… Ответ отрицательный.
Он смеется:
– Да, вы не в том настроении. Сегодня вы какая-то печальная. Скучаете по дому?
Нико открывает дверь в мастерскую. Я вхожу и делаю глубокий вдох. По спине пробегает холодок. Дело не только в резком запахе краски, но и в осознании того, что мне предстоит написать нечто, что, надеюсь, будет висеть у меня дома на стене.
– Нет, я в полном порядке. Просто задумалась, легко ли переправлять холсты в Британию.
– Без проблем. И в Британию, и по всей Европе. Я выставляюсь только в Испании, зато кое-что продаю при помощи своего веб-сайта. Приходится, конечно, заполнять таможенные декларации, но проще всего свернуть несколько холстов и транспортировать их в тубах. Так гораздо дешевле. Потом сколько угодно расправляй их и вставляй в рамы.
Внезапно звонит телефон.
– Простите, это моя сестра, я должна ответить.
Нико кивает и дипломатично отходит в дальний конец мастерской.
– В чем дело, Ханна?
– Как я понимаю, Эйден еще тебе не дозвонился. Он позвонил мне и сказал, что пытался тебе звонить. Якобы возникла какая-то проблема, только я не поняла его, как ни прислушивалась: связь была ужасная. Я сказала, что свяжусь с тобой. Наверное, ты не заходила на его страницу в соцсетях. Что там за женщина на последней фотографии? Я пришлю тебе снимок страницы. Не знаю, что происходит, но лучше бы тебе прямо сейчас ему позвонить.
– Фотография? Повиси, я сейчас.
Я убираю телефон от уха и убеждаюсь, что у меня три пропущенных звонка и два сообщения – все от Эйдена. Проклятие, почему я не сообразила включить телефон сразу после «концерта»?
Ханна шлет мне скриншот. Женщину на нем я не знаю, мне знаком только один персонаж – Эйден.
Я открываю первое сообщение от него.
«Пытаюсь тебе звонить. Мы торопимся с отъездом, возникла проблема, здесь нельзя оставаться. Скоро перезвоню».
МЫ?
Второе послание информативнее, но тоже оставляет вопросы.
«Я в безопасности, еду с еще двумя людьми. Мы нашли человека, согласившегося доставить нас в Аделаиду за разумную плату, но от Кубер-Педи туда неблизкий путь. У меня почти села батарея. Позвоню тебе, когда смогу, но остановок, похоже, будет немного. Скоро поговорим».
– Ханна, я не пойму, что происходит. Эйден написал, что он в безопасности. Я выключала телефон, потому что была на концерте. Его постов я не видела.
– Он поместил четыре фото примерно за час до звонка мне. В голосе Эйдена была паника, потому что он не мог до тебя дозвониться, Ферн. Было очень шумно, как будто рядом дрались… – Я слышу, что она испугана.
– Послушай, что бы ни произошло, Эйден пишет, что он в безопасности и сейчас едет с двумя спутниками в Аделаиду. Отдышись и успокойся, мой телефон теперь включен, я буду мониторить ситуацию. Прости, что напугала тебя. Эйден может о себе позаботиться, наверное, он запаниковал от мысли, что я не смогу ему дозвониться, вот и все. Как только я что-то узнаю, тут же дам тебе знать, хорошо?
– Хорошо. Это был шок, все эти звуки и его испуганный голос… Ты по крайней мере в безопасном месте, ну, что может тебе угрожать в милейшем замке во французской провинции?
Я бросаю взгляд на Нико, снявшего хлопчатобумажную рубашку и натягивающего через голову майку. Я скромно отвожу взгляд. Хорошо хоть, что он повернулся ко мне спиной.
– Эйден со всем справится, Ханна, я уверена. С ним все будет в порядке. Займись чем-нибудь, отвлекись. Может пройти время, прежде чем я получу от него новости, он сказал, что путь неблизкий и что у него почти села батарея телефона.
Мне неприятно кривить душой, в животе опять резь от беспокойства. Эйден и Ханна всегда были хорошими друзьями. Несколько раз, когда мы с ней конфликтовали, она обращалась к нему за советом.
– Ладно. Как только что-то о нем узнаешь, позвони мне. Неважно, который будет час. Мне главное знать, что он жив-здоров.
– Обещаю. А теперь успокойся. Чтобы ни слова матери с отцом! Что толку, если все лишатся сна, тем более что кризис, кажется, уже миновал.
Прежде чем опустить телефон в карман, я увеличиваю до максимума звук. Следующий входящий вызов может быть важным.
Оглядываясь на Нико, я вижу, что он за мной наблюдает. Раз телефонный разговор закончен, он идет ко мне.
– Судя по вашему виду, вас что-то взволновало. Плохие новости?
Сначала я киваю, потом отрицательно мотаю головой. Передумываю и пожимаю плечами.
– Даже не знаю. Дело в Эйдене, там какая-то проблема. Да, забыла, по словам сестры, он запостил фотки. Надо взглянуть.
Я опять достаю телефон и открываю соцсети. Нико отходит. Эйден разместил четыре фотографии. На первой шахта со старой выцветшей вывеской, название на ней не разобрать. На еще двух фото неприглядные безжизненные окрестности с низким кустарником и кучами земли на заднем плане. На четвертой фотографии сам Эйден, стоящий между моложавым мужчиной и женщиной, темной шатенкой с волосами, завязанными на затылке в хвост – ее фото я уже получила от Ханны. Сзади них стоит мужчина с заступом на плече. Все смеются и показывают на вывеску Cook’s Kitchen над каким-то сараем посреди пустыни.
– Держите, вам
