того, чтобы кончить внутрь. Я аккуратно положил обмякшее тело Марка на диван и ушёл в ванную.
Когда я вернулся в комнату, он уже сидел и задумчиво перебирал здоровой рукой махровые кисточки пледа, который накинул на себя. Я присел рядом и приобнял его за плечо.
— Надеюсь, сегодня тебе не нужно никуда бежать, и ты останешься у меня?
— Конечно. Сбегать мне больше некуда, я же теперь сам по себе, — улыбнулся Марк. — Только вот…
Марк замялся, продолжая сжимать в руке ткань пледа.
— Что?
— Через полторы недели, когда мне снимут гипс, мне нужно будет уехать на всё лето к семье, за садом которой я ухаживаю. Как я уже говорил, есть клиенты, у которых я живу каждый год, это как раз они и…
Мои виски сдавило. Я не хотел слушать продолжение и отстранился от Марка.
Он был прав и действительно упоминал о том, что работает за городом с весны по осень, но понимание того, что сейчас как раз был разгар мая, снизошло на меня только сейчас. Это открытие обухом ударило меня по голове, разом вышибив все положительные мысли. Мне хотелось что-нибудь разбить из-за досадного факта того, что мы с Марком, только наладив наши отношения, уже очень скоро должны были расстаться вновь.
А не собирался ли он случаем просто снова уйти от меня, как уже когда-то сделал?
Увидев моё помрачневшее лицо, Марк поднёс руку к моей почти зажившей щеке.
— Эрик… Если ты ещё не нашёл работу, я бы хотел тебе предложить поехать со мной.
Я не шелохнулся. Что он хотел этим сказать?
— Мои клиенты — милая семейная пара. Если я скажу им, что приеду с помощником из-за того, что повредил руку, они мне не откажут. Я живу в пристройке, и мы особо не пересекаемся, поэтому вряд ли мы сможем им помешать, если остановимся там вдвоём. Разумеется, повышения жалования я просить не буду…
— Чёрт тебя дери, поехали! — я повалил Марка на спину и горячо поцеловал его.
Припадая к любимым губам, я не мог отделаться от мысли о том, что порой жизнь складывалась слишком непредсказуемо. Кажется, когда-то Марку в самом деле нужно было уехать одному, чтобы спустя шесть лет мы смогли пуститься в новый путь вместе.
* * *
Я стоял у входа в центральный городской сквер, где мы раньше часто гуляли с Марком.
Когда я увидел приближающийся силуэт своего парня с тяжёлым чемоданом в руках, мою душу кольнула тревога. Видя, что Марк был одет в свой дорожный плащ, а на его переносице как в школьные времена сидели очки в роговой оправе, я окончательно убедился в том, что разговор, для которого Марк предложил встретиться, не сулил ничего хорошего. Он никогда не надевал линзы, если ему предстояла долгая дорога.
Был конец августа, надвигалась пора нового учебного года, и нас ожидал один из самых сложных университетских рубежей — третий курс. Я не представлял, куда Марку могло срочно понадобиться уехать, учитывая ту степень ответственности, с которой он всегда подходил к аудиторным занятиям. Даже во время болезни он иной раз не позволял себе пропускать учёбу, а о том, чтобы уехать куда-либо в последние дни летних каникул, когда он обыденно повторял пройденный материал, и речи идти не могло.
Марк поравнялся со мной и встал на некотором расстоянии, опустив между нами чемодан. Несмотря на выставленную преграду, я сделал шаг вперёд, чтобы обнять его.
Я ужасно соскучился, потому что не видел его больше месяца. Поскольку из-за постоянных разъездов с практикой и отпуска родителей его не было в городе практически половину лета, всё это время я мог довольствоваться только редкими переписками.
Я протянул руки навстречу Марку, однако заметил, что золотые вкрапления его карих глаз были как никогда холодными и не отражали и капли дружелюбия, не говоря уже о любви. Я одёрнул себя и, застыв на месте, тихо сказал:
— Привет.
— Здравствуй. Как поживаешь?
— Нормально. А ты как?
— Сойдёт.
У меня засосало под ложечкой. Тон Марка был настолько сухим, а произнесённые после длительной разлуки фразы настолько формальными, что создавалось ощущение, будто он говорил не со мной, а с абсолютно чужим человеком. Совсем не желая знать, к чему приведёт этот уже слишком невыносимый для меня диалог, я выдавил из себя:
— Ты хотел поговорить?
— Да.
Пытаясь хоть как-то развеять тяжёлую атмосферу, я предложил:
— Может, прогуляемся по парку? Как раз всё расскажешь.
— У меня не так много времени. Я хотел сказать, что улетаю учиться в Европу. Билет на самолёт сегодня на 17:15 вечера.
— Ты что…? — меня бросило в дрожь, и я почувствовал, как земля начала уходить из-под ног. Большой циферблат часов, висевших на фонарном столбе у входа в сквер, показывал «13:37». — Ты, должно быть, шутишь.
— Отнюдь, я вполне серьёзен. Я перевёлся в университет, диплом которого сулит намного больше перспектив при работе в моей сфере.
— Я… Я рад за тебя, но… — я старался сохранять спокойствие, но кого я обманывал? Я был готов завопить в приступе отчаяния, что в результате и сделал. — Почему ты не сказал мне раньше?! Мы же даже теперь не успеем нормально попрощаться! И что, чёрт возьми, с нами будет?! На сколько ты уезжаешь? Ты планируешь приезжать хотя бы на каникулы?
Игнорируя большинство моих вопросов, Марк скрестил руки на груди и произнёс:
— Не будет больше никаких «нас». Давно было пора прекратить эту детскую забаву с игрой в любовь.
— Детскую забаву? — дрожащим голосом переспросил я, не веря в сказанное.
— А что это, если не она? Сам рассуди, мы оба парни, какая из нас может быть пара? Всё, что между нами было, — неправильная и грязная подростковая блажь, которая не может длиться вечно.
Меня трясло. Каждая фраза Марка, жёстко срывающаяся с его губ, словно вбивала в моё сердце острые штыки. Чувствуя, как кровоточит несчастный орган, отвечающий за человеческие чувства и привязанности, я лишь мог двигать ртом как умирающая рыба и безмолвно повторять «нет, нет, не говори так».
— К тому же, тебе самому не смешно? — не давая мне опомниться, продолжил Марк. — Ты правда думал, что мне может быть по пути с таким безответственным и жалким человеком, как ты? Без моей помощи ты бы даже старшую школу окончить не смог.
Всё, что я когда-либо боялся услышать от него, было сказано так легко и безразлично, что со стороны могло показаться, что Марк вёл обычную повседневную беседу, а не разрушал отношения, которые длились ни много ни мало
