самым уставшим от мира человеком, запертым в колючих объятиях эмоционального осадка всей своей жизни.
Итан не хочет открывать глаза, не хочет никого слышать, не хочет даже осознавать свое тело в этот момент. Единственное допустимое – это крик. Животный яростный крик во все горло, выпускающий болезненно-жалостливую несправедливость, границу с чем делит жесточайший гнев. Крик его повторяется вновь и вновь, волнами разгоняя сердце до предела, все дальше уводя от становившегося мифическим состояния умиротворения. Выдохшись, вновь ощущая уже слишком хорошо известную тяжесть, Итан будто бы и никуда не улетал, а остался все там же, все с теми же связывающими его и несовершенное человечество эмоциональными крюками.
– Может быть, нужно время? – заботливо прозвучал голос Кассандры.
– Нет. Это было бы слишком просто.
– Итан, ты опять ищешь какой-то потаенный смысл?
– Не знаю.
– Может быть, пытаешься создать этот смысл?
– C этим я решительно завязал.
– Это слышать я рада. У нас впереди очень много работы – не хочу, чтобы ты дальше мучил себя, придумывая новые и новые смыслы своего состояния. Недомогание, усталость, бессонница – это все может идти от простого стресса, которого, не мне тебе рассказывать, за жизнь ты навидался.
– Хах, вот это забавно подметила, очень и очень забавно.
У него уже не оставалось сил злиться, с каждым всплеском четко ощущалось истощение ресурса, подталкивая к возможно временному, но все же смирению. Решив пока сохранить результаты эпизода, он захотел провести день в приятном осознании прогресса, начав новый этап грандиозного плана, по результатам которого, как ему верится, все прекратится.
Оказавшись за пределами своей каюты, Итан не без удовольствия оглядел собственную, пусть и небольшую, но очень уютную лабораторию. По правой стороне была полоса иллюминатора, прямо над длинным верстаком, обустроенным для работы с железом, в частности компьютерным. Впереди – полностью забитое складское помещение со всеми возможными деталями и сырьем для трехмерных принтеров, в общем и целом то было важнейшим поручением Кассандре – прислать и рассортировать все «игрушки». А все для того, чтобы наконец-то дать себе волю в реализации потенциала творца и изобретателя без страха разорения примитивными умами. Но вот ощутить ту истинную свободу от человеческого мира, оставив позади все мучающие его изнутри, словно наказание, недомогания, так и не получилось. Итан уставился в иллюминатор ровно тем же наивным взглядом, каким некогда наблюдал процесс создания Точки, видя в этом огромном шаге свое спасение. Сейчас, столкнувшись с разочарованием от невозможности разорвать связывающие его и все человеческие пороки невидимые нити, Итан допускает ошибочность собственной слепой надежды, удивляясь неожиданному ответу на претензию неудачи, – расстояние недостаточное. Надо туда, как можно дальше – тогда все должно получиться!
– Итан? – Кассандра спросила с особым требовательным напряжением.
– Да, что такое?
– Я три раза тебя окликала, вот что! Все в порядке?
Удивившись, он осмотрелся вокруг себя, словно собирая окружение вновь.
– Извини, я что-то задумался… Впервые в космосе, к такому не сразу привыкаешь. – Итан вновь смотрел на звезды. – Смотрю и удивляюсь, насколько необычно… далеким… знаешь, я даже и подумать не мог, куда меня занесет, да еще и с такой заявкой первооткрывателя.
– Прошло три недели с твоего отлета, тебе бы обратиться к людям, рассказать о самочувствии. Интервью дать не прошу, но было бы неплохо.
– Пусть этим Четверка займется, – отмахнулся Итан, не сводя глаз со звезд.
– Итан, это не их работа, они тут не за этим.
– Я вот смотрю, – заговорил он совершенно непривычным для себя мечтательным тоном, – да все представить не могу ту открытую перед нами безграничность. Сколько мест, сколько тайн предстоит нам с тобой изучить, познать, может, даже создать новые! Я думаю, все же стоит позаботиться о некоего рода маяках или обелисках, может быть…
Возможно, он бы еще долго поддавался меланхоличному состоянию, если бы Кассандра не произнесла каким-то странным тоном:
– Бенджамин настоял, чтобы я сообщила ему, когда ты проснешься, как и сказала тебе о срочности вашего скорого разговора.
– Что он хотел? – спросил Итан, наконец-то обратив внимание на окружение.
– Я могу соединить вас…
– Просто дай сводку, я же знаю, что ты не можешь не быть информирована о происходящем. От тебя тайн не существует.
– Значит, ты не будешь сомневаться в важности моей просьбы лично поговорить с ним.
– А еще знаю, что, будь вопрос серьезным, ты либо сразу сказала бы, либо уже со всем разобралась и без меня. Так что, раз его делу ничто не угрожает, то нечего лишний раз воду баламутить.
– Я говорю не о деле, Итан.
Итану хотелось было возразить, дав упрямству чуть больше воли, но он почему-то не мог найти никаких слов. Чуть ли не ощущающему себя застигнутым врасплох, что, несомненно, являлось крайне мало знакомым ему состоянием, Итану пришлось хорошенько подумать о том, почему он вообще должен реагировать на происходящее вне Точки.
– Бенджамин со всем справится и без меня, таков его удел.
– Хватит быть таким безответственным.
Данное обвинение от кого угодно звучало бы оскорблением, но чтобы Кассандра такое произнесла – это удивило не на шутку.
– Ты все правильно услышал. Он твой друг, не игнорируй его, особенно сейчас, когда оставил его одного.
– Во-первых, он и твой друг тоже, уверен, ты не откажешь ему в помощи, если такая потребуется. Во-вторых, он знает правила игры, знает даже лучше моего, а с учетом всех ресурсов уж за кого, а за него переживать не стоит.
– Я поняла: ты боишься.
– А вот тут подробнее, пожалуйста, можно?
– Он ведь был в будущем, знает историю. Ты боишься, что весь наш проект может потерпеть крах из-за него, отсюда и отлет в такие краткие сроки, как и сокрытие от него сути. А еще не забывай, что я считываю твои жизненные показатели, в частности химический.
– Нет! – Итан заговорил серьезнее, не только из-за ошибочного обвинения Кассандры, но и потому, что чувствовал необходимость закрепить истинную причину его переживаний. – Бенджамин – это тот единственный из людей, кому я доверяю роль пастуха для овец! Скоро мы улетим отсюда, наконец, оставив обреченный мир позади. Если бы я боялся его, то вряд ли бы помогал тебе подготавливать все к тому, чтобы Бенджамину было проще разобраться с грядущим кризисом, а еще я бы и про Точку умолчал, чтобы уж наверняка.
– Почему тогда ты не хочешь рассказать ему о нашем плане? Возможно, он обладает некоей ценной информацией о технологии криозаморозки, гипердвигателей…
– Кассандра, хватит, пожалуйста, мы уже это обсуждали.
– Не говоря уже о том, – сразу же возобновила напор Кассандра, – как ты хочешь избежать будущей деградации клеток
