Совокупляться в ароматной горячей пенной воде – это так гигиенично и весело…
Диана приложила ухо к дверной панели.
По ту сторону Томас, ее Томас приближался, что-то недовольно ворча.
Диана отпрянула и, отступив на шаг, начала поспешно развязывать пояс увлажнившегося халата.
Ну, мужчина же он, в конце концов…
Диана поспешно распахнула халат, чтобы продемонстрировать что надо во всей красе.
Рекламный агент всегда после совместного душа предпочитал этот… как его…
Она наскоро отыскала в обыденном лексиконе словечко, которое обожал ее незадачливый бойфренд, – «кунилингус».
Диана приняла вызывающую позу женщины, готовой на все и желающей только одного – немедленного и безоговорочного… как там его…
В памяти само собой возникло еще одно забавное словечко – «коитус».
Механик из авторемонтной мастерской употреблял в общении «коитус» не менее часто, чем «карбюратор» или «карданный вал».
Диана закинула руки за голову – напрягая груди и живот.
Но дверь лишь чуть-чуть приоткрылась, и Томас, ее Томас спросил ровным голосом с едва заметным оттенком домашнего юморка:
– Милая, ты что, заблудилась?
Диане захотелось выпалить в узкую дверную щель, источающую травяные ароматы, пару криков отчаяния: «Старый дуралей, я просто хочу трахаться!»
Впрочем, новоиспеченная хозяйка баварского замка сумела совладать и с рефлексами, и с эмоциями.
– Дорогой, я лишь хотела спросить, когда ты навестишь меня.
– Скоро, милая, совсем скоро.
– Я сгораю от нетерпения.
– Взаимно, милая.
– Буду ждать хоть до утра.
Многозначительной паузой она аккуратно передала инициативу пожилому джентльмену.
– Все будет нормально, милая.
– Не сомневаюсь.
Диана хотела еще добавить, что, как ни крути, а четвертая жена – это не первая.
Но вслух выдала банальщину:
– Я никогда не была так счастлива.
– Немного терпения, милая.
Диана театрально промолчала.
Томас, ее Томас постепенно начинал походить на полноценного мужа.
– Милая, эротическим утехам можно предаваться без соблюдения жесткого графика.
– Да, это не в метро кататься.
– А вот регулярность в приеме пищи – основное правило для достижения максимального долголетия.
– Мне еще рано думать об этом.
– Зато для меня – в самый раз.
– Извини, дорогой.
– Милая, запомни, что я никогда, подчеркиваю трижды, никогда и ни при каких обстоятельствах не нарушаю графика своего питания. И тебе не советую!
– Учту на будущее.
Диана запахнула халат, прикрыв так и не пригодившиеся прелести.
– Обязательно учту.
– Надеюсь!
Диане захотелось снова прокричать в узкую дверную щель, благоухающую травами, язвительную колкость насчет того, что первая брачная ночь несовместима с излишним педантизмом и пунктуальностью.
Однако новоиспеченная хозяйка баварского замка ограничилась кратким:
– Так я буду ждать.
– Только, пожалуйста, в своей спальне.
– Я поняла.
– Но твое нетерпение меня радует.
Диана не успела ответить аналогичным комплиментом.
Дверь ванной комнаты закрылась, и резкий лязг внутренней задвижки дал понять настырной супруге, что своеобразная аудиенция закончена.
– Что же, Томас, милый Томас, – еле слышно прошептала супруга, не допущенная к гигиеническо-лечебному таинству. – И на этом спасибо.
Диана завязала махровый пояс.
Лишь одно оставалось загадкой: будет ли брачная ночь иметь хоть какое-нибудь приемлемое в смысле регулярности продолжение.
Кутаясь в халат, Диана направилась в свою, еще не обжитую, спальню.
Сколько раз в неделю будет наведываться супруг?
Фосфоресцирующие рыцари не выдавали общую мужскую тайну.
А то, чего доброго, будет исполнять свой долг разве что раз в месяц.
Диана присела на край своего ложа – увы, обреченного на отсутствие постоянного мужского пребывания – с заката до рассвета.
Или все ограничится первой брачной ночью, которая станет и последней?
Диана прилегла.
Вдруг Томас, ее Томас – хронический импотент, и замок в подарок – лишь жалкая компенсация за сексуальное бессилие?
Диана обняла подушку.
Но, несмотря ни на что, я должна сделать Томаса, моего Томаса, вполне счастливым.
Диана покрепче сжала веки.
А с регулярным сексом или без него – не имеет никакой разницы.
Засыпая, хозяйка крепостных стен, дюжины рыцарей, ухмыляющихся горгулий, зимнего сада, угрюмой библиотеки, великолепной кухни, совмещенной с роскошной столовой, желала хотя бы во сне получить или кунилингус на могильной плите, или коитус под чириканье кладбищенских птичек.
Молодой Ральф не подведет по сексуальной части.
Живой Ральф, а не призрак…
21. Боевая готовность
Диана, стоя обнаженной перед старинным трельяжем, решала трудную задачу: в каком нижнем белье встретить законного супруга.
Вот перед обоими Ральфами – настоящим и призрачным – она вполне могла предстать голенькой.
А как быть с мужем?
Диана припомнила инцидент в самолете, когда ее трусики превратились в желанный сувенир.
Былой сексуальный опыт, протекавший хаотично и беспорядочно, только запутывал ситуацию.
Диана закинула руки за голову, придавая грудям нужную объемность и возбуждающую упругость.
Механик из автосервиса лишил девственности юную смазливую дурашку, не утруждая себя раздеванием объекта минутной страсти.
Диана повернулась боком, разглядывая свой достаточно сексапильный и аппетитный силуэт.
Механик только спустил дурашке трусики до колен, а сам лишь расстегнул брюки.
Диана, невзирая на легкую прохладу, создаваемую кондиционером, прошлась вокруг балдахина.
Было так неудобно задирать ноги к ушам на заднем сиденье разобранного автомобиля.
Диана вернулась к зеркалу.
Потерять невинность – и при этом так и не увидеть мужского члена в натуральную величину.
Диана подмигнула отражению сдобной грации.
Только почувствовать там, где положено, упругую безжалостность и обжигающую напористость.
Диана снова напрягла груди, чтобы растревожить соски до нужной кондиции.
Как она тогда умудрилась не залететь?
Диана полуприсела, широко раздвинув колени.
И только рекламный агент просветил, что надевание презерватива на прямостоящий член – это прерогатива слабого пола.
Диана выпрямилась.
Кстати, рекламный агент всегда начинал веселую ночку с совместного принятия душа.
Диана повторила обход ложа предстоящей любви.
Ну и, разумеется, до самого рассвета они кувыркались абсолютно голые и даже завтракали в чем мама родила.
Диана распахнула шкаф, забитый бельем от лучших европейских кутюрье, – бельем, готовым к носке, бельем, конечно же идеально подобранным под ее фигуру.
