с тех пор, как пропал наш царь. Бросил жену, сына и все свои дела ради развратной Елены!
Зена предупреждающе взглянула на Габриэль. Девушка подняла глаза, скривилась, но ничего не сказала.
— Так что насчет бед? Что там случилось? — поторопила воительница.
— Не знаем, Зена, — ответил Алеппис. — В самом дворце мы не бываем. Только доставляем к берегу грузы, смотрим, чтобы их правильно уложили, говорим морякам, что надо делать в пути, если товар требует особого внимания, и поворачиваем домой.
— Вот бы поглядеть на дворец, — задумчиво проговорил его друг, откидывая с глаз иссиня-черную прядь. — Говорят, он прекрасен. Раскинулся по всему склону: белый мрамор стен и колонн, великолепные статуи, грот в честь Афины и ковры, сотканные самой царицей…
— Да что земледельцы вроде тебя понимают в коврах? — вмешался Алеппис.
— Достаточно, чтобы захотеть на них посмотреть, — ответил Геспер, хлопая приятеля по руке.
Габриэль засмеялась. Юноши взглянули на нее слегка удивленно, словно успели забыть, что она здесь.
Дорога начала подниматься в гору, лес закончился. Теперь вдоль обочин росли редкие серо-зеленые кусты. По мере подъема их вытесняли скалы: валуны, каменные плиты, причудливо наваленные глыбы. Дорога сузилась и стала еще круче, осел заупрямился. Кусты были здесь выше и гуще прежних. Скоро они совсем заслонили валуны. Пронзительный ястребиный крик разрезал воздух;
Габриэль вздрогнула.
Некоторое время тишину не нарушало ничего, кроме скрипа колес и стука друг о друга полных зерна корзин: тяжело дышал осел. Когда путники добрались до вершины, Зена придержала коня, махнула рукой в сторону повозки, советуя подождать, и вышла вперед. Воительница скользнула в тень и направилась к кустам вдоль края дороги. Прикрыв глаза ладонью, Габриэль наблюдала за ней. Волосы Зены буйно развевались по ветру. Королева миновала гребень холма, нетерпеливо заправила за уши непокорные пряди и, заглянув вниз, сделала знак продолжать путь.
Алеппис стегнул осла, но тот не двинулся с места. Устав ждать, Геспер спрыгнул с повозки и вцепился в уздечку, изо всех сил упираясь ногами в землю. Стоя перед упрямым животным, он тянул на себя поводья. Когда осел соизволил наконец тронуться, ноги Геспера оказались далеко впереди его туловища, и бедняга навзничь грохнулся оземь. Он успел откатиться в сторону, и только это спасло его от неумолимо надвигающейся повозки. Геспер вскочил, выругался и прыгнул в повозку.
— Отлично сработано! — улыбнулась девушка.
— Вот глупое Животное, — мрачно ответил юноша, исподлобья взглянув на Габриэль, но через мгновенье тоже рассмеялся. Повозка проехала перевал; внезапно налетел порыв резкого, холодного ветра. Волосы Габриэль разлетелись во все стороны, одна из прядей попала ей в рот. Геспер осторожно убрал ее:
— На твоем месте я бы их чем-нибудь завязал, — крикнул он, пытаясь заглушить ветер. — Тут всегда дует, а сегодня сильней, чем обычно. Похоже, будет буря.
— Чудесно! — прокричала в ответ Габриэль, собирая волосы и наматывая их на руку. Другой рукой она вцепилась в край повозки, трясшейся вниз по склону. Сбоку неожиданно возникла Зена.
— На берегу ждет корабль, — сообщила она. — Кажется, нам везет.
— По-моему, там Собран. Он машет нам, — через плечо крикнул Алеппис, — и у него взволнованный вид.
— Собран взволнован? — Геспер развернулся и весь вытянулся вперед, чтобы посмотреть. — Он же никогда не волнуется! Большую часть жизни Сокран дремлет. Тут что-то не так.
Корабль, вытащенный на берег, имел и весла, и парус. Зена отметила настил из македонской сосны на носу, широкую корму, удобные места для рулевого и впередсмотрящего. В средней части, закрытые высокими бортами, с обеих сторон тянулись скамьи на двух-трех гребцов. Они примыкали к крепкой еловой мачте. Под палубой было приготовлено место для груза и навалены мешки со щебнем, который использовали для обеспечения правильной осадки судна. Корабль казался небольшим и довольно быстроходным. В своем устройстве он соединял достоинства военного и торгового судна. Он был надежен в открытом море, дешев, управлялся маленькой командой, не зависел от погоды, как парусник. Сейчас судно стояло на песке. На палубе два моряка проверяли парус и уключины, еще один оглядывал море, холмы и узкую линию берега. Седой, но еще крепкий человек быстро шагал навстречу повозке.
Алеппис придержал внезапно разрезвившегося ос-ла, а Геспер спрыгнул с повозки:
— Сокран, что случилось? Ты бел, как твоя туника! Моряк, заикаясь, сбивчиво заговорил, глаза его были полны ужаса:
— Беда!.. Враги на острове! Они пришли из-за моря на лодках, роятся вокруг дворца. Нам с ними не сладить, делают, что хотят! — Геспер похлопал взволнованного моряка по спине. Тот сжал его руку так сильно, что юноша сморщился и попытался освободиться. — Это жестокие, злые люди! Они угрожают самой царице. А с тех пор, как наследник Телемах попытался сбежать, они… Кто это? — вскрикнул Сокран, увидев спрыгнувших с повозки Зену и Габриэль.
— Это друзья, Сокран, — успокоил его Алеппис. — Мы им обязаны жизнью!
Сокран оглядел девушек и насмешливо покачал головой:
— Ты и у гроба матери шутить будешь, парень, уж я тебя знаю. А мое дело серьезное. Если мы не вернемся к вечеру, наших детей убьют. Так сказали солдаты, так они и сделают.
— Какие солдаты? — тихо спросила Зена. На мгновение ей показалось, что Сокран не собирается отвечать, да так оно и было. Однако Геспер высвободил руку и обнял моряка за плечи:
— Я тоже не шучу, Сокран, — твердо сказал он. — Ответь ей.
— Это… Они не называют своего главаря по имени, он редко показывается в городе. Это мерзкий тип, вокруг него всегда двадцать стражников с ножами наготове. Говорят…
— Не торопись, — тихо остановила моряка Зена. — Каков он собой?
Светло-серые глаза Сокрана широко распахнулись и выпучились, как у лягушки. Воительница подавила вздох и спросила:
— Высокий? — моряк кивнул. — Выше меня? — Кивок. Наконец Собран снова обрел голос:
— Примерно такой, — он показал, приподняв ладонь ненамного выше собственной макушки. — И такой, — моряк широко развел руки, — в плечах. На нем черная кованая хламида с бронзовыми пластинами на плечах. Так они кажутся еще шире. И… погоди-ка, — взволнованно добавил он, — его руки! На этой, — он поднял правую и затряс головой, — нет, на другой: так! — Собран загнул указательный палец и встревоженно посмотрел на Зену.
— Ага, не хватает пальца на левой руке, — догадалась воительница и улыбнулась. Улыбка эта была зловещей.
Габриэль схватила обеими рунами развевающиеся волосы и сощурилась на солнце:
— Похоже, ты с ним знакома?
Зена улыбнулась еще шире, но ее глаза остались ледяными. Собран сглотнул и попятился, чуть не свалившись на мягкий влажный песок.
— Да, я его знаю. Это человек Драконта, — ответила воительница.
— Этого нам только не хватало, — пробормотала Габриэль. — Значит, возможно, что сам Драконт…
— Драконт! — моряк
