Глава 1
Москва. 10 мая 201? года. 23.20
После кинотеатра неторопливо возвращались по Якиманской набережной. Шедевр не впечатлил. Права была начальница — лучше бы просто прогулялись. Москва еще отдыхала, сверкала праздничной иллюминацией и бездумно спешащими автомобилями.
— Я чего-то не понимаю, — жалобно сказала Иришка. — Вы такие профессиональные военнослужащие, а кино едва высидели. Там же все такое громыхающее, танков сотни, самолеты прямо в лицо несутся, генерал-зэк такой весь честный. Ведь страдает человек весь фильм. Там же все так страдали-переживали.
— Несомненно. Я тоже переживаю, — охотно засвидетельствовала Катрин. — Как подумаю, сколько денег на такие съемки угрохали, так такая многотонная жаба шевелиться начинает… Куда там «тигру».
— Вы вот шутите, Екатерина Георгиевна, а танки вам не понравились, — сумрачно заметила Иришка. — Потому что старинные? Или сделаны недостоверно? Можно мне объяснить? Или слишком я тупая и гражданская?
— Нет, ты не гражданская. Ты спецслужебная. Прирожденный чекист-психолог. Все замечаешь. И про танки, и вообще. Взгляд острый, сердце горячее, пятки холодные. Виновата, кажется, наоборот, — начальница усмехалась.
— Совершенно незачем над современной девушкой издеваться, — вступился за подругу Женька. — Нам, Ириш, танки действительно не нравятся. Мы их боимся. Инстинктивно. Вот тот T-IV — это 24 тонны. Едет, громыхает, да еще из пушки и пулеметов норовит пальнуть. Тут с одного такого обделаешься, а на экране десяток в ряд, да еще с хоругвями какими-то нацистскими. Ужас. В кресло вжимаешься, а оно мягкое, ненадежное.
— Ты, Джогнут, врун бессовестный, — надменно сообщила возлюбленная. — Про танки я ради примера сказала. Наврали в фильме, да?
— Есть немножко, — согласилась Катрин. — Это же кино. С прицелом на «Оскара». Там поверят. Спецэффекты — самая актуальная фишка на сегодняшний день. И вообще, клюква полезна для здоровья. Вы ко мне зайдете? Чайку попить, то да се.
— Так мы… покататься вроде хотели, — неуклюже сказал Женька.
— Ну и покатаетесь. Квартира большая, а я тетенька взрослая, бурную юность еще не забывшая, стеснять не буду. К тому же в лимузине Ирины Кирилловны здоровье повредить запросто можно. И ноги-руки в этакой стесненной камасутре вывихните, и машинку развалите.
* * *
За стеной мурлыкала музыка, — должно быть, начальница, как обычно, сидела по-турецки на необъятном матраце, стучала по клавиатуре ноутбука, посредством электронной почты общаясь с родными и знакомыми по ту сторону океана.
Военнослужащий срочной службы рядовой Земляков Е. Р. сидел среди развороченных лиловых простыней и сжимал маленькую кисть подруги. Только что совершили совместную жутко рискованную экспедицию в душ, оттого Иришкина ладошка была прохладненькой, словно рыбка из ручья. Точно чекистка. Как там — холодные руки, чистая голова, здоровое сердце? Пятки, наверное, тоже холодненькие.
— Отчего она такая одинокая? — прошептала Иришка.
— Пригласить хочешь? Не пойдет. Тебя бы, вполне возможно, и склонила. А я подчиненный. Не по уставу будет такое извращение.
— Вот ты дебил. Оргий тебе не хватает?
— Пока обхожусь. Слушай, она не очень одинокая. У нее уйма всяких странных родственников, друзей и питомцев. Только распиханы бог знает где.
— Я тебя не расспрашиваю, — прошептала Иришка, как-то чрезвычайно гибко запрокидываясь. — Я тебя никогда не буду спрашивать. Только вы осторожней будьте.
— Конечно, будем. Мы ведь только на штабные учения едем. КШУ[27] называются. Вроде как интеллектуальные соревнования с кратким выездом на природу…
— Я не спрашиваю, — шептала Иришка, обвивая руками шею любимого. Звякнули тонкие браслеты. — Только вернись целым… Ой, вот сейчас можно и не так робко.
Иришкины губы, маленькие и жадные, Женька все-таки не мог не жалеть. Целовал нежно, хотя настаивала девочка на ином. Настояла, конечно…
* * *
Бежали привычным утренним маршрутом. Парк уже оделся буйной листвой, по реке скользили первые прогулочные теплоходы.
— Скажи-ка мне, товарищ Земляков, как человеку, пока еще не полностью вошедшему в служебный ритм, — Катрин смотрела на закованную в камень гладь реки. — Так сказать, покайся в неофициальном порядке.
Начальница сегодня действительно в серьезный ритм не вошла, бежала ровно, без изматывающих, сбивающих дыхание, ускорений.
— В чем каяться? — поинтересовался Женька, не дождавшись продолжения.
— Много Ирине Кирилловне выболтал?
— О службе — ни слова. Да она и не спрашивает принципиально.
Начальница хмыкнула:
— Значит, интуиция. Да, Земляков, раз она даже не спрашивает — совсем худо дело. Похоже, абзац тебе, Земляков.
— Я не единым словом. Вот клянусь. Если Иришка и намекает на что-то…
— Нет, не намекает. Ты ее глаза утром видел?
Женька внутренне застонал. Да, глаза. Это было.
Случилось что-то за эти месяцы. Чуткой Иришка стала, прямо непонятно, что теперь с ней и делать.
— Кать, может, ходу поддадим? — не выдержал Женька. — Или у нас сегодня маршрут длиннее? Что-то плетемся.
— Так аккорд у нас. У меня прощальная пробежка, у тебя… Другая физкультурная компания тебя ждет.
Женька осознал. Действительно, завтра улетать ранним рейсом, пробежаться времени уже не будет. А после операции Катрин с Отделом распрощается. Вот черт, как время-то промелькнуло. Выходит, оттого начальница сегодня Иришку и спровадила. В последнее время «товарищ волонтер Ирина Кирилловна» тоже взялась физподготовку подтягивать. Приезжала ни свет ни заря в спортивном одеянии, встречала поодаль от КПП, до парка старалась-пыхтела наравне со «взрослыми-служивыми», потом сворачивала и, срезав по набережной, встречала у моста. За спиной болтался рюкзачок с термосом. Уверяла, что какао домашнего приготовления — напиток особый. Все это довольно забавным казалось. Женька, если честно, смущался, но начальница хоть и подшучивала, но пресечь на корню девичье безобразие не спешила.
— Кать, а ты точно не останешься? — глупо спросил Женька, двигаясь в ногу с наставницей.
— С какой это стати? Без меня не справитесь, что ли?
— Ну… Как-то трудновато Отдел без тебя представить.
— Это без Сан Саныча трудно, — сварливо поправила Катрин. — Без Шурика компьютерного, без КПП вашего дурацкого, без комендачей-шлангов. Они до меня были и вечно здесь будут. А я так — краткий неприличный эпизод истории ВС РФ.
— Ну, ты так не говори…
— Умолк, Земляков. И двинули. Не на пенсию же я выхожу…
Изнемог Женька еще до моста. Прогнала начальница через откос лесистый, затем через гранитный дебаркадер. Куда там паркуру — иной стиль. Шалая она все-таки, начальница…
— Ну и хорош будет, Земляков. Тормози, мирных обывателей распугаем. Ориентир-то временной запомни, — взмахнула запястьем с часами.
Женька, хрипя, попытался кивнуть.
* * *
День прошел в шлифовке деталей. На этот раз опергруппе вменялось в задачу лишь сопровождение обратного ввода агента. По сути, фельдъегерские обязанности. Вот дальше там начнется серьезно. Масштаб операции уже не рядовой-сержантский. Отдел «К» наконец выходил на достойный стратегический уровень.
* * *
Ночью пришла машина, повезла в Кубинку. В самолете Женька успел вздремнуть. Снился полуостров, ползали по трехмерной карте нелепые тактические значки, червяками извивалась надписи канцелярско-готического шрифта. А вокруг шевелящихся ромбов и стрел бултыхалось море, смахивающее на лужу дешевой акварели. Даже во сне Женька удивлялся, что картонный Крым совершенно не похож на настоящий.
Никакого Крыма внизу не было. Сели в Краснодаре. Машина уже ждала. Вскоре были у моря — база «Берег-3». Шурик-компьютерщик со своей командой аппаратуру настраивал.
Сонная наставница, Сан Саныч и агент Валша — молчаливый невысокий парень, изредка смутно и отстраненно улыбающийся. У Женьки будущий (пусть и мимолетный) начальник вызывал объяснимые сомнения — неадекватный какой-то офицер. Недаром вместе с психологшей в Отдел приходил. Видимо, всеми силами пытались человека в норму привести. Красавице, что мозги призвана промывать, Женька тогда очень мило улыбнулся. Едва ли обманул специалиста — королева психов сделала этак примирительно наманикюренной ручкой: подожди, Земляков, придет время, извинюсь перед тобой прочувственно, объясню, что тогда, в клинике, исключительно добра тебе, глупышу, желала. Ага, очень нужно. Обойдемся. Лучше бы действительно нуждающемуся человеку помогли. А то от таких неопределенных улыбок возвращающегося агента мороз пробирает.
Сидели в тени винограда. Территория войсковой части затаилась в окружении приморских дач. Тихо, мирно, разве что забор чуть повыше. Изредка ветер доносил запах моря.
