Кросса, стараясь не обращать внимания на нервы, терзающие меня.
В одной руке у него пакет из «Сладких искушений», а через плечо перекинута хоккейная сумка. И боже мой… действительно, он заставляет треники выглядеть почти порнографически.
Он смотрит на меня, словно ожидая, что я в любой момент брошусь наутек, и чувство вины смешивается с моими нервами.
— Ты готова к этому?
У меня есть доля секунды, чтобы решить, что Грейси права. Я крутая сучка, пусть и с крошечными сексуальными трусиками и решаю, что хочу сделать, и с чем мне комфортно. Расправляю плечи и натягиваю свои пресловутые трусики. Я могу сделать это.
— Конечно. Дети меня любят.
Кросс прижимает ладонь к моей спине — так, как, как я узнала, он любит делать… и это начинает нравиться, — и ведет меня к боковой двери дома.
— С детьми все просто. Мой брат тот, кто, вероятно, будет занозой в заднице.
— О, с братьями-занозами в заднице тоже справлюсь.
Мы заходим в дом, и Кросс бросает свою хоккейную сумку в отделанную белыми панелями прихожую, уставленную шкафчиками для верхней одежды и обуви. В одном из них аккуратно лежит сверкающий фиолетовый рюкзак, а в соседнем — мятно-зеленый с черными вставками Макбук. Тогда вспоминаю, что приглашена в его личное пространство, и у меня не возникает ощущения, что Кросс относится к этому легкомысленно.
Мы переходим в кухню, оформленную в стиле кантри-шик, и Кросс роняет пакет из «Сладких искушений» на стойку, после чего из холодильника высовывается его чуть более молодая версия.
— Привет, уродец. Ты принес домой у…жин?
Он смотрит на меня, пробегая глазами от банта в волосах до носков моих туфель, и я сопротивляюсь желанию вздрогнуть. Вместо этого поднимаю глаза на Кросса.
— Вы, мальчики Уайлдеры, производите не самое лучшее первое впечатление, не так ли?
— Да… Это Арес, — простонал Кросс. — Осторожнее с ним. Он не приучен к лотку.
— Чувак. Я не гребаная собака, — возражает Арес, когда входит Беллами, держа на руках капризного ребенка, который, как полагаю Джекс.
— Ты точно собака, не приученная, а еще у тебя всегда течка, как у суки, — она передает малыша Кроссу. — Не пытайся отрицать это только потому, что Эверли здесь.
— Какого хрена? Нет у меня никакой течки, — он достает из холодильника бутылку витаминной воды и смотрит на сестру.
— Откуда ты знаешь, кто она? — спрашивает Арес, и понимаю, что он напоминает мне Лео. — И почему все ко мне пристают?
— Потому что ты только что осмотрел меня, как будто я стриптизерша, — говорю ему, и Кросс с Беллами оборачиваются, уставившись на меня.
— Что? — спрашиваю Кросса. — говорила же тебе, что могу справиться с братьями. У меня их трое.
— Я позволю тебе справляться со мной в любое время, Блондиночка, — Арес улыбается, а Кросс рычит. Настоящее рычание. На удивление это горячо. Как будто трусики плавятся, а на мне дорогие трусики.
— Выбирай свои следующие слова очень осторожно, — предупреждает Ареса Кросс, и бас в его тоне вызывает в моем теле покалывание и волны мурашек.
«Полегче, девочка, — шикает на меня мой маленький белый лебедь, — ты в комнате, полной людей».
Арес по-глупому ухмыляется.
— Ты сегодня невеселый, Крисс Кросс.
— Может быть, потому что тренер заставил все наши задницы вкалывать по полной, чтобы наказать вас, ребята, за то, что вы вели себя как долбаные придурки прошлой ночью, — Кросс подходит к холодильнику и достает из морозилки игрушку для прорезывающихся зубов.
Маленькие пухлые ручки Джекса хватаются за нее, прежде чем его папа проводит ими по деснам.
Святой горячий папочка. Почему Кросс с ребенком на руках невероятно сексуален?
Как будто температура моего тела повышается.
— Тренер перегнул палку, — ворчит Арес, и я смеюсь.
В этот момент оба брата поворачиваются и смотрят на меня.
Упс.
— Похоже, ваш тренер пытается заставить команду взять под контроль своих товарищей, — замечаю я. О спорте я могу говорить, всю жизнь окружена спортсменами. Это, как ни странно, моя зона комфорта. И да, слышу, как иронично это звучит, учитывая, что спортсмены — это определение того, что вызывает у меня дискомфорт.
Христос… Теперь могла бы вести полноценный двусторонний разговор с самой собой.
— Что ты можешь знать об этом, Блондиночка? — спрашивает Арес, которому явно не нравится моя бомба правды.
— Видимо, больше, чем ты, — огрызаюсь в ответ. — Один тренер, кричащий на тебя, не так уж результативен. Вывести из себя всю команду, чтобы они все начали следить за тобой, гораздо эффективнее.
— Ты что, хоккейный гений? — бурчит Арес.
— Не-а. Футбол — это больше мой вид спорта.
— Мисс Эви? — спрашивает тоненький голосок, прежде чем вижу в дверях Керриган в танцевальной юбке. Она подходит к Кроссу и обхватывает его за ногу.
— Привет, милая девочка, — он наклоняется и целует свою дочь, и первый маленький кусочек сильно укрепленной стены вокруг моего сердца трескается. То, как этот мужчина относится к своим детям, невероятно привлекательно.
— Мисс Эви собирается поужинать с нами сегодня. Ты не против? — спрашивает Кросс ее.
Керриган переводит взгляд с отца на меня, а затем кивает своей маленькой головкой.
Осторожно приседаю на корточки, следя за тем, чтобы юбка не слишком поднималась по ногам.
— Привет, Керриган. Ты занималась?
Она снова кивает.
— Каждый день, — тихо отвечает.
— Я смотрю «Рапунцель». Хочешь со мной? — протягивая мне руку, и я бросаю быстрый взгляд на Кросса, чтобы убедиться, что все в порядке.
Но он не смотрит на меня.
Его взгляд полностью прикован к дочери.
В нем светится что-то среднее между шоком и благоговением.
Через минуту отрывает от нее свои темные глаза, и мне кажется, что земля уходит из-под ног от чистых эмоций, волнами исходящих от него.
Этот человек не игрок. Это читается в каждой клеточке его ДНК.
Это видно по тому, как смотрит на свою дочь и как держит на руках своего сына.
То, как привез меня домой, чтобы познакомить со своей семьей после одного свидания.
Но это не значит, что не боюсь дать ему силу причинить мне боль.
Но, может быть… может быть, мне нужно попробовать сделать несколько маленьких шагов.
С его разрешения обхватываю ее руку своей.
— Показывай путь, малышка.
Ее маленькое тело вибрирует от возбуждения, и она начинает болтать.
— Мы с тетей Беллами смотрели «Рапунцель». Она мне нравится больше, чем Золушка. Ее принц — Флинн Райдер. Он самый лучший.
Я оглядываюсь через плечо на Кросса и беззвучно произношу: «Я же тебе говорила».
— Это точно, малышка.
ГЛАВА 10
