сами решайте, что с ними делать. Мы — медицинские работники, а не прокуроры и судьи. Но это еще не все. Около лаборатории высадился спецназ Бундесвера с целью уничтожить следы их преступления: документацию уничтожить, научный персонал убить, биологические образцы вывезти. Наши братья-славяне, эти смелые парни, решительно вступили в бой и уничтожили оккупантов, часть взяли в плен, не потеряв ни одного своего человека. Браво!
Люди Ковачича, не ожидавшие такого внимания к своим персонам, тем более — подобной рекламы с трибуны, явно смешались, не зная, что предпринять. Тем более доктор Микола только что публично похвалил их за уничтожение солдат Бундесвера, тем самым еще глубже и безвозвратно затолкал в ряды бунтовщиков. По сути, отрезал путь назад.
— Если бы не подвиг отряда капрала Ковачича, мы бы до сих пор не знали, как передается инфекция. Негодяи собирались замести следы подчистую. Должен успокоить: вирус не передается у комаров по наследству. Следующее поколение насекомых ничем не будет отличаться от миллиардов их собратьев в живой природе. Но срок жизни самки — до семидесяти дней, кусает она многократно. Хорошая новость: далеко они не разлетятся, это же не самолеты. Всю Сербию не заразят. Вторая хорошая новость: выздоровевшие после принятия зачарованного раствора вскоре вырабатывают иммунитет к этому штамму. И вообще, пока микротела активны, вам не страшны иные инфекции, более того, наблюдается излечение других заболеваний, не связанных с србским гриппом. Третья хорошая новость: кто избежал инфицирования, должен интенсивно мазаться лосьонами-репеллентами от кровососущих. Не укусят — не заразят.
— Не хватает раствора! — кто-то крикнул из толпы и скорчился в кашле.
— Работаю на пределе сил, друже, — развел руками Несвицкий. — Врачи вкалывают раствор в первую очередь тем, кому завтра уже может понадобиться священник, а не лекарство. Потерпи! На Високи Планины и две соседние бановины сил хватит. Пока не помогу — не уеду.
Он замолчал, над площадью на секунду-две повисла тишина, кто-то крикнул «хвала докторе!» и человеческая масса буквально вскипела. Сербы всегда тяготели к общине, к взаимопомощи, взаимоподдержке. При немецкой власти начали культивироваться индивидуализм и корыстолюбие, мол, каждый сам — кузнец своего счастья. И вот неизвестный доселе человек, то ли болгарин, то ли слав, совершенно бескорыстно спасает людей от верной смерти! Он и правда святой…
Потом говорил начальник местной полиции, дородный седой мужчина за пятьдесят. Он совершенно трезво рассудил, что ситуация необычная, и она наверняка придется не по нраву высоким властям. Дело не только в неповиновении хорватов и открытом сопротивлении. Для берлинских марионеток в Белграде хуже другое — на отдельно взятом пятачке юга люди сами справились с проблемой, на государственном уровне не имевшей решения.
— Зашто нам е потребна та власть? — риторически спросил он. — Пусть у себя в Белграде сосут немецкий курац, а нас оставят в покое!
Наверно, до эпидемии он арестовал бы на улице хулигана, посмевшего так хамски выражаться при полиции, а сейчас сам выкрикнул бранное слово в микрофон, и публика радостно подхватила… Несвицкий поморщился. Главполицай явно стремится набрать политический вес и метит на место бана в ближайшую выборную кампанию.
Но устами… нет, не младенца, а полицейского карьериста глаголет истина: скоро на Високи Планины начнется нехилый прессинг. Удастся ли успеть вылечить пострадавших и аккуратно смыться — вопрос. В первую очередь, стоит позаботиться об эвакуации профессора Дворжецкого с ассистентом. Прихватили бы и Милицу, но та и слышать не захочет — находится в Сербии, делает важное для сербов дело, убить проще, чем выгнать. А вот боевые волхвы пусть пока будут. Неизвестно, какие формы этот прессинг примет.
Несвицкий завязал узелок на память: найти среди местных пилота легкомоторного самолета, может — отставника какого-нибудь, способного перегнать его в Тавриду, повторив маршрут Касаткина-Ростовского. Вроде такие малыши заправляются обычным автомобильным бензином? Или нет? Кроме того, рано или поздно ослабнет контроль на границе карантинной зоны. У обоих ученых-медиков правдоподобные германские аусвайсы, годные для пересечения болгарской границы, и вполне настоящие варяжские паспорта, позволяющие купить билеты на теплоход до Тавриды, чай не маленькие — доберутся. Шестерым оставшимся придется держать оборону еще минимум недели три. Парни и Милица, похоже, морально готовы.
Утомленный событиями дня, Николай сел за руль внедорожника и отправился к Благоевичам. Там, на окраине Високи Планины, на чердаке большого деревенского (хоть и в городе) дома теперь размещался поредевший отряд, врачи остались в больнице. Черненко и кто-то из боевых волхвов посменно ночевали в школе у радиостанции, вооруженные до зубов. Им же достался и ручной пулемет из арсенала коммандос, а также генератор на случай перебоев с электричеством. Враг наверняка задумается лишить группу связи и возможности оповещать всю планету о творимых здесь безобразиях. Местная полиция неподалеку, в случае заварухи подоспеют хорваты. Хочется надеяться.
— Николай Михайлович, Ольга не слишком возмущена оравой нахлебников? — аккуратно спросил Сушинский, чья комплекция совсем не предполагала деликатности. Он умостился на переднем сиденье справа, запихнув овчарку под ноги, башка Цербера лежала у него на бедре.
За него ответил Душан.
— Смеешься? Да любая семья в заеднице готова приплатить, чтоб заполучить на постой нашего волхва с товарищами. Мы теперь у сербов чуть ли не национальные герои. Едва ли не наравне с воинами Косово. Но те погибли, мы имеем шанс победить.
Он был прав — их ждали. Ольга просто вспыхнула от радости и принялась разогревать заготовленную еду. Порций хватило бы человек на десять, тем более Несвицкий и правда ел за двоих — восстанавливал силы для ворожбы.
Она старалась. На столе красовались закуски — колбаски, солонина, заливное с поросячьим ухом. Затем суп, вареный на свином копыте с добавлением кваса в бульон, именуемый чорба, с плавающими кусочками мяса и овощей. На второе подала фаршированный говяжий рубец с дымящимся картофелем. Конечно, неизменная ракия, настоянная на меду, с заедками (закусками) — сыр, тыква с перцем. Когда, казалось, более не проглотить даже кусочек размером со спичечную головку, на столе появился кофе. Не в крошечных чашечках, как в кафанах (сербских кафе-закусочных), а в обстоятельных по-крестьянски глиняных кружках, грамм по триста каждая, и домашнее печиво. Не отведать — обидеть хозяйку!
Покурили прямо за столом, здесь не принято выходить на веранду. Даже юный Михо, вполне оправившийся, сидел и вдыхал дым, пока не вошел в возраст, когда и ему будет положено коптить «палочками здоровья».
— Как там Марина? — спросила Ольга, отведя Несвицкого в сторонку. Ранее им как-то не удавалось побеседовать наедине.
— Когда уезжал — вполне ничего,
