— Только дернись!
— Я что — не понимаю! — отозвался Леня, посматривая по сторонам и оценивая ситуацию.
Свадьба двигалась прямо на них, и через какую-нибудь секунду невеста оказалась в полуметре от Лени. Сохраняя на лице совершенно невозмутимое выражение, он вытянул свободную руку и ущипнул девицу за крепкий зад. Это было непросто — зад был защищен пышной юбкой подвенечного платья, но Леня постарался и вложил в щипок всю свою волю к жизни и свободе.
Невеста вскрикнула, резко развернулась и завертела головой.
— Что случилось, солнышко? — озабоченно проговорил жених.
— Не понял! — густым черноморским басом воскликнула та. — Какая-то зараза щиплет твою жену за задницу, а ты на это плюешь мелкими брызгами? Этак меня на твоих глазах изнасилуют с особым цинизмом, а ты и не пошевелишься?
— Я не плюю! Я пошевелюсь! — рявкнул молодой муж, оборачиваясь и оглядывая окружающую Леню компанию. — Это у кого здесь зубы лишние? Мы щас живо это поправим!
Леня, перехватив пылающий взгляд морячка, показал ему глазами на Бритву. В ту же секунду с самым невинным видом он всем своим весом наступил на ногу свидетелю.
Тот вскрикнул, запрыгал на одной ноге, а потом завопил:
— Военно-морской флот бьют! — и ринулся на рыжего бандита, как разъяренный носорог.
— «Ах, Одесса, не город а невеста, ах, Одесса, нет в мире лучше места…» — неслось из распахнутых дверей ресторана.
Через несколько секунд на пятачке перед рестораном закипела самая настоящая битва. Моряки наступали дружно, у многих из них оказалось при себе знаменитое оружие массового поражения — форменные ремни с тяжелыми латунными пряжками. Узколицый Бритва, прижавшись спиной к стене, отмахивался от превосходящих сил противника зажатой в правой руке опасной бритвой — той самой, которой он был обязан своим колоритным прозвищем.
Рыжий громила попытался воспользоваться пистолетом, но морячок-свидетель опередил его и послал в нокаут кулаком с намотанным на него ремнем.
Кабанчик с неожиданной для его комплекции ловкостью отбивался кастетом и пытался пробиться к Бритве, но флотские побеждали с большим перевесом.
Невеста с подружками стояла в сторонке, наслаждаясь зрелищем: свадьба явно удалась.
Леня же не терял времени даром: как только его конвоиров отсекли от него буйные моряки, он пустился наутек. Перед этим он наклонился и на всякий случай подобрал «беретту», которую выронил нокаутированный громила.
Какой-то сильно подвыпивший морячок, которому не удалось пробиться в самую гущу драки и получить свою законную порцию удовольствия, попытался перехватить его и даже успел вцепиться в воротник, угрожающе выкрикнув:
— Ты на флот катишь?! Ты вообще кто?!
На что Маркиз, ловко высвободившись, ответил:
— МЧС в пальто. Прибыл по вызову воюющих сторон!
— А, ну тогда ладно… — разочарованно протянул моряк, повалился на тротуар и громко захрапел.
А Леня юркнул в ближайшую дворовую арку.
Как уже было сказано, он провел в окрестностях Педагогического сада детство и знал местные дворы как свои пять пальцев.
Перебежав темный квадратный двор, он юркнул в незапертый подъезд. С другой стороны этого подъезда имелся выход в еще один двор, а там была совершенно замечательная лазейка, известная далеко не каждому даже из местных старожилов: поднявшись по узкой железной лестнице на третий этаж, можно было попасть на застекленную галерею, которая проходила над третьим двором и выходила на улицу композитора Римского-Корсакова. Там Леня мог уже не опасаться Кабанчика с компанией, даже если те смогут отбиться от морячков. Самое же главное — оттуда было рукой подать до Лениной машины.
Итак, Леня поднялся по железной лестнице, стараясь не греметь ступенями, толкнул незапертую дверь и оказался на той самой галерее.
Галерея была, как прежде говорили, двухсветная, то есть с обеих сторон ее были окна, хотя в половине из них отсутствовали стекла. По этой причине галерея была довольно ярко освещена голубоватым лунным светом, придававшим ей фантастический и таинственный вид.
И вот по этой лунной галерее, шагах в десяти впереди Маркиза, шла, слегка прихрамывая, сутулая старушка с полиэтиленовым пакетом в левой руке.
На мгновение Леня замер: он совершенно не ожидал увидеть кого-то в этой галерее!
Хотя он видел старушку только со спины, она казалась совершенно безобидной и беспомощной, но на дворе стояла глубокая ночь, а безобидные старушки не расхаживают по городу в такое опасное время! Они в такое время видят уже десятый сон или в крайнем случае маются бессонницей в собственной постели.
По Лениной спине пробежали ледяные мурашки: он вспомнил, что в далекие семидесятые годы, когда он, тогда еще маленький мальчик, играл в окрестных дворах, среди его сверстников ходили слухи, что в этой галерее обитает привидение. Васька Глухов, известный хулиган и сорванец, страшным шепотом рассказывал приятелям, что как-то раз забрался в эту галерею ночью и видел там таинственную старуху.
«Хорошо, что я, пацаны, спрятаться сумел! — говорил Васька, обводя друзей круглыми глазами. — Она вокруг походила, понюхала и ушла… а то сунула бы меня в свою сумку — и все, кранты! Сварила бы она из меня суп с макаронными изделиями!»
Правда, с тех пор Леня подрос и поумнел и больше не верил в истории с привидениями. Старуха показалась ему подозрительной, и он решил прояснить ситуацию.
Прибавив шагу, он припустил вдогонку за старухой.
Однако хотя она плелась с виду неторопливо, да еще и заметно прихрамывала, расстояние между ними почти не сокращалось. Маркиз перешел на бег, и только тогда на самой середине галереи он нагнал неугомонную старуху.
— Постойте, бабушка! Куда вы так торопитесь?! — окликнул он ее, но бабка не обернулась, как будто не услышала его.
Тогда Леня схватил ее за плечо.
— Бабуля, — проговорил он довольно приветливо, — что это вы тут одна ходите? Вам помочь не нужно?
— Нет, молодой человек! Обойдусь без вашей помощи! — отозвалась та скрипучим голосом, однако не повернулась к Лене лицом.
Это само по себе было подозрительно. Но еще более подозрительным показалось Маркизу то, что сквозь неказистое поношенное пальто он почувствовал вовсе не хрупкие старческие кости, а крепкое мускулистое плечо.
— Зря вы, бабушка, в такое позднее время одна ходите! — протянул Леня, внимательно приглядываясь к «ночной бабушке». — В наше время всякие люди попадаются!
— А кого мне бояться, молодой человек! — протянула та в ответ. — Взять с меня нечего, а сама я не в том возрасте, чтобы на меня кто-то польстился! Если такое произойдет, мне даже интересно будет! — И она скрипуче рассмеялась, что было больше похоже на звук, издаваемый заржавленными дверными петлями.
— У вас, бабуля, хорошо с чувством юмора! — одобрил Леня, который тянул время, приглядываясь к старухе. В частности, его интересовало содержимое ее пакета: ему показалось, что сквозь полупрозрачный пластик просматриваются толстые тетради в коленкоровом переплете.
— У меня, молодой человек, не только с чувством юмора хорошо! — ответила старуха. — У меня и со здоровьем хорошо! Вот только со временем неважно, так что лучше бы вы меня не задерживали своими разговорами! Шли бы вы, юноша, своей дорогой!
С этими словами она рванулась, ловко поднырнула и высвободила плечо.
Леня понял, что старческая внешность обманчива и что он столкнулся с сильным соперником. Поэтому, не делая скидку на возраст, он схватил старуху за запястье и заломил руку за спину.
Точнее, только собирался это сделать. Вместо того чтобы согнуться и попросить пощады, хитрая старуха ловко извернулась, и рука, только что безвольно свисавшая вдоль тела, вцепилась в Ленино горло.
Хватка у старухи была просто железная, и у Маркиза уже начало темнеть в глазах. В последний момент он вспомнил о «беретте», которую подобрал на месте потасовки бандитов с моряками. Он сунул слабеющую руку в карман, вытащил пистолет и ткнул его в живот «старухи». Из последних сил он прохрипел:
— Сдавайся, бабка, или пристрелю!
С явным сожалением «старуха» разжала руку и попятилась.
Леня вдохнул сырой ночной воздух и в упор взглянул на удивительную особу. Впрочем, разглядеть ее лицо он не смог: на голове у нее была какая-то чудная допотопная шляпа с низко опущенными полями, так что в тени этих полей лица не было видно, казалось, что там, на месте лица, только сгусток непроницаемой темноты.
Зато Леня хорошо видел поднятую в угрожающем жесте руку, ту руку, которой «ночная бабушка» только что едва не задушила его.
Рукав пальто немного задрался, и в свете луны, проникающем сквозь разбитые стекла галереи, Леня увидел на запястье татуировку в виде готового к бою скорпиона.
