видом даёт понять, насколько он разочарован моим поступком. Ничего не отвечает.
Я на негнущихся ногах направляюсь к столу. Бред какой-то. Зачем он так себя вёл, если прятать нечего?
Я падаю в офисное кресло мужа, всё ещё не могу прийти в себя. Думаю и прикидываю, что именно тут происходит.
Кручусь, пока не задеваю что-то под столом. Нагибаюсь, желая проверить. Там стоит бумажный пакет со знакомым логотипом.
Достаю несколько контейнеров из фольги, ещё тёплых. У одного крышка снята. Там картофель фри.
Проверяю остальные. Там тоже вредная и жирная едва.
Кажется, не одна я нарушала наш рацион питания.
— Ладно, ты меня поймала, — муж ухмыляется. — Я изменяю тебе с едой. Потому что на твоей диете я скоро откинусь. Я не кролик, чтобы есть одни овощи.
— То есть, — переспрашиваю, горло сдавливает. — Ты прятал от меня еду, поэтому так себя вёл?
— Именно. Виновен.
Аааа!
Как кричать хочется!
Или швырнуть контейнером в мужа.
Я ведь знаю Рому. И-де-аль-но знаю. Что угодно меня спросить можно, а я отвечу.
Потому что — девять лет вместе.
Потому что — я так его любила, что каждая мелочь сразу в сердце попадала.
Даже если раздражала.
Например, как то, что Рома никогда не признается в чём-то. Язык у него подвешен, муж будет до последнего юлить.
Глупая привычка.
Мой Рома… Он бы сейчас тысячу отговорок придумал. Самое нестандартное оправдание, как к нему попала еда.
От «не знаю как так получилось» до «меня подставили конкуренты».
А муж признается.
Значит, всё-таки было что-то ещё.
Бросаю взгляд на Рому, чтобы убедится.
Пуговица.
Чертова пуговица застёгнута неправильно.
А утром всё было нормально.
Перед сном раздевался? Ага. А впопыхах рубашку помял и дышать начал как бульдозер.
— Ты закончила со своими нелепыми подозрениями? — Рома только подливает масла в огонь моей злости. — Отлично. Теперь тебе пора. Пропало настроение обедать.
— Ты уже, — огрызаюсь. — И мои подозрения не нелепые.
— И что это должно значить?
Ёжусь от сквозняка. С открытого окна дует так, что за секунду пробирает до костей. Как Рома вообще тут может сидеть.
Я разворачиваюсь, хочу закрыть, пока не заболела. Замечаю то, что раньше я вообще не замечала.
Окно открыто. Настежь. Зачем мужу так делать, если можно включить кондиционер или поставить на проветривание?
Боже…
— Ром, — растерянная разворачиваюсь к мужу. — Ты что… Свою любовницу в окно вытолкнул?
Здесь второй этаж. Вряд ли девушка убилась, но…
Если Рому посадят, то развестись с ним будет намного проще.
Я поднимаюсь, направляясь к окну. Выглядываю, чтобы убедиться, что на карнизе никто не стоит.
Мало ли какие у них тут ролевые игры.
Я сжимаю пальцами подоконник, делаю судорожный вдох. Как бы внутренний голос не язвил, но мне ведь больно.
Всё равно больно, ноет в сердце.
Мы девять лет вместе. Мы столько всего пережили, а в итоге — сплошная боль.
Предательство.
И злость.
На то, что Рома всё разрушил. И держит меня за идиотку, которая ничего не поймёт.
Я часто дышу, сосредотачиваюсь на главном. За окном пусто. Никакая рассерженная девица не бегает по улице.
Широкий выступ на фасаде здания тоже пустой. Интересно, перебралась в другое окно?
Или изначально тут никого не было?
Обвожу взглядом помещение, негде тут прятаться больше. Не в тумбочке ж для документов она уместилась?
Я уже чувствую, что схожу с ума. Это, на самом деле, не так важно. Я ведь слышала разговор мужа.
Достаточно фактов измены.
Просто хотелось ткнуть носом, чтобы прекратил уже изворачиваться.
Я возвращаюсь в кресло мужа, перед этим захлопнув окно.
— Убедилась? — Рома смотрит снисходительно. — Теперь ты прекратишь беспочвенные обвинения? Это глупо.
— Правда? — откидываюсь на спинку, покачиваюсь. — Кто-то влетел в ресторан и мне изменницей назвал. Тоже без повода. Не знаешь, кто это был?
— Ты сидела с каким-то мужиком непонятным.
— А у тебя весь кабинет пропах женскими духами. Я не позволю делать из меня идиотку.
— Я ведь тоже не идиот, что-то изменилось. Ты ведёшь себя неправильно.
— Неправильно это то, что тебя не устраивает?
Я скрещиваю руки на груди, выдерживаю взгляд Ромы. Лихорадочно пытаюсь решить, что мне делать.
Признаваться и заканчивать этот спектакль?
Или ещё немного потянуть, чтобы спокойно уйти, а не бежать впопыхах.
Ведь квартира будет доступна не скоро, я не хочу искать какое-то общежитие на пару дней.
А отель…
Слишком дорого даже на пару ночей.
Бесит, что приходиться быть рациональной. А не выплеснуть в мужа чаем и сказать, как сильно я его ненавижу.
Как сильно он меня обидел.
Ничего. Ещё немного. А после я уйду. И смогу высказать всё, что думаю об этом мерзавце.
— Черт, Юляш.
Рома молниеносно оказывается рядом. Разворачивает кресло к себе, обхватывает мой подбородок. Заглядывает в мои глаза.
— Так сильно расстроилась? — сбивает с толку своим вопросом. — Да не было тут никого. И я же не говорю, что ты ведёшь себя не так. Просто ты вдруг за один день взяла и изменила всю нашу жизнь.
— Я?! Серьёзно? А ты не думал, что моя жизнь меня не устраивала, раз я её не меняю?
— Так почему ты не сказала об этом сразу?
— Как ты сказал, что жена тебя не устраивает и пошёл налево?
— Опять по кругу. Хорошо. Ладно. Ты меня с кем-то видела? Может, моя воображаемая любовница тебе звонила? Фото, видео, хоть что-то?
Я замолкаю. Да, доказательств у меня никаких нет. Только подслушанный разговор и биточки.
Я сейчас это озвучу, а муж снова начнёт оправдываться. И приведёт к тому, что меня выставят идиоткой.
Снова.
— Я был в кабинете один, когда ты пришла, — произносит Рома до того, как я успеваю высказать всё. — Правда. Хочешь поклянусь…
— Только попробуй сюда Киру приплести!
— Собой могу клясться?
— Да. Тебя не жалко.
Рома вздыхает. Смотрит на меня серьёзно и устало. Его тёмные глаза превращаются в чёрную бездну.
— В кабинете я был один, — произносит твёрдо и уверенно. — Я бы не стал выбрасывать кого-то в окно.
— Забавно. Почему не говоришь, что любовницу не стал бы заводить?
— Юляш, — муж нервно посмеивается, качает головой. — Ну что ты к словам цепляешься. Нет у меня никого. Зачем мне кто-то на стороне, если дома жена ждёт?
— Мудак ты, Алимбаем!
Я скидываю руки мужа, отталкиваю его. Рома ошарашенно смотрит на меня, пока я вскакиваю на ноги.
От злости прямо трясёт. Он с такой уверенностью врёт мне прямо в глаза, что тошно становится.
— Почему? — муж словно действительно не понимает. — Поспал на работе, сжульничал и заказал еду. Виновен, исправлюсь. Это
