Наши ожидания скоро оправдались. Однажды ночью я проснулся от истошного воя наших рысаков. Приподняв голову, я увидел, как, не зажигая огня и стараясь не шуметь, чтобы не потревожить сладкого сна своего товарища, спешно одевался Эренпрейс. В одну минуту я бы уже на ногах и, одной рукой натягивая часть костюма другой схватил стоящую около кровати винтовку.
Выбежав в кухню, мы столкнулись со Слепневым и Галышевым, которые в свою очередь также хотели не тревожить товарищей и всю тяжесть обороны взять на себя.
Щелкая затворами, мы выскочили наружу. Ночь была ясная, морозная. Прямо перед нами, освещаемые северным сиянием, справляли свою собачью свадьбу две собаки. Окружив их кольцом, сидели очевидно приглашенные гости и подняв кверху морды, закатывались в истошном вое. О медведях у них не было и речи.
Наслушавшись предварительно рассказов, что там видели медведя, там задрал он такого-то, а вот в том месте и сейчас ходит, я не придумал ничего лучшего, как отправиться на прогулку в горы. Погода была хорошая и вид красивый. Любуясь природой, я незаметно для себя очутился на высоком холме и на значительном расстоянии от базы. Бросив взгляд на землю, я оцепенел от ужаса. Прямо под моими ногами были громадные свежие медвежьи следы. Зверь очевидно был только что здесь, потому что след под его лапами был резко выдавлен и имел еще крутые края. Вспомнив, что со мной не было, не говоря уже о кольте, хотя бы плохонького револьвера, я еще более похолодел. Сев на край холма, я, как на салазках, поднимая тучи снега, заскользил вниз. У базы я увидел нечто еще более поразившее меня: следы вели как раз к нашему дому. Отворяя дверь и с трудом переводя дыхание, я крикнул.
— Скорее, скорее!.. Громадный медведь…
Все выскочили, как были, с винтовками в руках.
— Где медведь?..
Я молча показал на следы и в ту же секунду увидел, что они были точно такие же, какие делал в своих торбазах Эренпрейс.
Не произнеся ни одного порядочного слова, все возвратились в комнаты. Один только Слепнев громко обратился к Эренпрейсу:
— А нука покажи свою лапу… Когти есть?..
Этот случай был последним, нашим столкновением с белыми медведями.
Незаметно подкрался новый год. Сегодня, в двенадцать часов, мы не особенно дружески расстанемся со старым. А с новым лучше но портить отношений. Что-то он нам готовит?!
Сидя в столовой, мы долго решали серьезную проблему: что будет у нас к ужину?
Это первый случай в истории авиации, что машины и экипаж зимуют так далеко за полярным кругом, да еще имеют нахальство думать о каком-то новом годе.
Мороз к утру немного сдал, но сейчас опять уже что-то около 45–50 градусов. Наши толстые бревна, из которых сложен дом, трещат, как добрые пулеметы. Печи пылают во — всю, но температура у нас не ахти какая. В столовой сегодня было только два градуса выше нуля, а в кухне все, что только могло, замерзло.
Наконец все приготовления закончены. Мы прибираем комнату и накрываем стол. Положительно только цветов нехватает!
Как не похоже, что мы отрезаны от всего мира и даже не знаем, что там делается и творится… Радио еще не работает, и мы не можем послать домой хотя бы пару слов, что живы и здоровы и надеемся впредь продолжать в этом духе. Что-то они там делают?
Слепнев с довольным видом радушного хозяина потирает руки.
— Прошу за стол, ребятки… Кажется, время подходит… Хлопотно встречать новый тод за полярным кругом, если хочешь быть вежливым ко всем знакомым, оставшимся «там». Находясь на северо-востоке от Союза, мы первые в мире встретили новый год. За нами, следуя по поясам времени, потянулись и другие. Мы поздравляли своих знакомых сначала во Владивостоке, потом в Хабаровске, в пять часов утра в Иркутске, затем Красноярске и наконец в десять часов в Москве.
ПОДГОТОВКА САМОЛЕТОВ
Мы постепенно, шаг за шагом, приводим самолеты в порядок и подготовляем все к нашему будущему полету на Северный мыс.
Работы о машинами по горло, а снег и пурга совершенно не дают возможности как следует взяться за дело. Едва выберешь день, когда небо кажется ясным, лопатой раскидаешь сугробы и очистишь от снега мотор, как небо вновь покрывается серыми тучами и вновь начинает сыпать «манна небесная».
Когда пурга не дает работать, мы с Эренпрейсом приводим в порядок наши запасные части и инструменты: чистим, сортируем, раскладываем по отдельным группам, чтобы не терять лишнего времени и можно было бы сразу же взяться за работу, как только позволит погода.
В один из приличных дней мы вновь поставили сваленные штормом козлы над вторым самолетом. Упав, они едва, не искорежили машину. Случайно мы отделались только смятым капотом.
С немалыми трудностями сменили сгоревший мотор г сняли давший течь радиатор. На этом же несчастном самолете погнуло левый подкос стабилизатора.
Каждую работу, на, которую в нормальных условиях надо было затратить несколько часов, из-за погоды делали два-три дня. Правда, в нашем распоряжении времени еще достаточно, но это все-таки но очень нас успокаивает.
На своем самолете я сменил бензинопровод и поставил запасной бак для горючего на лишние полтора часа полета. Расстояние, которое нам надо покрыть, немалое, и когда много бензина, лететь гораздо спокойнее.
Самолеты стоят в небольшой ложбинке, и пурге засыпать их очень удобно. Чтобы перетащить их сейчас на другое место, не приходится и думать. Во-первых, потому, что они буквально погребены под снегом, а во-вторых, здесь им гораздо безопаснее от ветра.
Мы в бухте Провидения уже больше месяца. За это время крепкие морозы не раз сменялись оттепелью и моросящим дождиком.
От таких «маневров» погоды часть крыльев, мотор и все открытые части слой за слоем покрывались льдом. Для того чтобы они оттаяли, надо кроме всего не мало поработать паяльными лампами…
Если при тех условиях, в которых мы сейчас находимся удастся сохранить наши самолеты, это будет совершенно необыкновенный, исключительный случай. Мы сделали все, что только зависело от нас, но ведь это далеко еще не может дать гарантии за их целость.
В бурные ночи, когда ураган хозяйничает за стеной, заваливает сугробами наши окна и двери, жалобно воет в трубах и отдушинах, мы просыпаемся и, сидя на кроватях, долго не можем уснуть, думая о наших бедных машинах, стоящих пол открытым небом. Ведь сломайся что-нибудь, что за неимением частей нельзя заменить, — и мы не можем лететь, и вся наша экспедиция с бездной затраченной энергии, нервов и средств пойдет на смарку.
Снаружи шторм на полный ход. Такой силы мы давно уже не видели. Дом буквально сотрясается от шквалов, а крышу вот-вот сорвет.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
