заняться больше нечем?
– Язвишь, значит всё хорошо, – я всё ещё не понимала, где нахожусь. Внезапно к горлу подкатила тошнота, и меня вывернуло, едва я успела преклониться через кровать. К моему удивлению тут уже стояла миска.
– Что происходит? Где я? Что со мной?
– Адель, что последнее ты помнишь? – напомнил о себе Роб, я напряглась. В голове начали всплывать картинки, вечеринка, сигареты, Эдриан, пиво… А потом провал.
– Бёрк, Салливан! Что произошло? – грозно потребовала я. Попыталась по крайней мере, но вышло как-то жалобно и болезненно.
– Ты, наверное, выпила слишком много, тебе стало плохо, и мы принесли тебя сюда.
– Я не пила.
– Ну как же? – развёл руками блондин.
– Салливан, я сказала, что не пила, значит, не пила! Это всё твоё пиво! Намешал себе дряни какой-то, а я страдаю.
– Сама же виновата! Так это, значит, тебя так от половины бутылки развезло? – усмехнулся гад.
– Вообще-то, она может быть права, – встрял Роб. – Я видел кое-что, но не был уверен, что именно. Кажется, в твоё пиво могли что-то подсыпать, – он серьёзно посмотрел на друга. У меня округлились глаза.
И почему же он не предупредил своего друга? Не был уверен и хотел на нём проверить? Я бы тоже на нём кое-что проверила. Парочку новых приёмов, которым научилась после того поцелуя восьмого марта.
– Наркотики? Я выпила что-то с наркотиками? Нет, только не это! – я не могла поверить!
Шестерёнки в голове Эдриана начали судорожно крутиться, заставляя глаза бегать из стороны в сторону. Потом он перевёл взгляд на меня и зрачки его расширились.
– Дура! А не могла просто вылить, зачем было пить?
– Что?! – я была в шоке. – Я невольно запихнула в себя какую-то гадость, что предназначалась тебе, так теперь ещё и виновата? Охренеть, Салливан, ты совсем стыд потерял!
– Да ты хоть знаешь, что могло с тобой случиться?! – орал он, как потерпевший. Хотя, на минуточку, это я тут потерпевшая лежу не в своей спальне. Кстати, надо бы прояснить этот момент.
– Что?! – не выдержала я его тупой злости и тоже заорала.
– Изнасилование! Идиотка! – он орал, как ненормальный, и вот тут я не поняла.
– Объясни, – шёпотом сказала я, и увидела, как к нему приходит осознание, что он проговорился. Роб неодобрительно покосился на друга и сказал:
– Ты… Ты стала странно себя вести, когда выпила то пиво. Тебя немного повело и ты зашла в душевую, а оттуда тебя уже вынес на руках какой-то парень. Я пошёл за вами, а он… – я видела, что Эдриану было трудно слушать слова Роба.
Тот говорил осторожно, тихо, что бы лишний раз не напугать меня. Хотя как тут не напугаться? Проснулась в чужой комнате, с двумя своими врагами подле, а тут ещё и такое выясняется. Салливан злился, руки сжались в кулаки, и тогда я увидела кровь на них. Это ещё как понимать?
Я не знала плакать мне или смеяться, когда они рассказали, что произошло. Парни не выпустили меня из комнаты, пока не убедились, что я могу стоять и ходить ровно, и вообще чувствую себя отлично.
– Ребята, я… Я не знаю, что сказать. Спасибо вам, что спасли меня. Спасибо, Роб. Эдриан, – я подняла на него глаза и увидела другого человека. Его хмурые брови морщили лоб, глаза были почти чёрными от злости, плечи напряжены, руки сжаты в кулаки. Я подошла к нему вплотную, встала на цыпочки и поцеловала в щеку. – Спасибо.
Роб проводил меня до моей комнаты и попросил не переживать ни о чём, а ещё больше никогда не пить. Хотя бы чужое.
Вот что это за парень-загадка такой, а? О нём ни черта не известно, кроме того, что он лучший друг Салливана, но при этом он полная его противоположность. Молчаливый, безучастный или даже безразличный, холодный какой-то, а потом в один миг заботливый, нежный, внимательный. Что происходит вообще?
ГЛАВА 9
В середине апреля, в качестве передышки среди семестра историк организовал экскурсию в соседний город.
Мистер Чарльз Келли был сорокалетним мужчиной в очках, приятной наружности, в меру строгий. Он имел чёткие черты лица, серые глаза, тёмные волосы и тонкие губы. Мне казалось странным, что он был не женат. Будь он помладше или я постарше, возможно бы даже запала на него.
На экскурсию поехали только желающие. Было несколько ребят с моего факультета, несколько студентов с параллельного и такой же набор со второго и третьего курсов. Ну и как же могло обойтись без Салливана младшего?
В заказанном автобусе царил хаос. Как дети малые, честное слово. Парни дёргали сидящих впереди девчонок за волосы, те лупили их в ответ сумками, с хитрыми улыбками на лицах. Ну, первый класс, поездка в зоопарк. Когда автобус тронулся, шум стих и большинство, включая меня, продолжили путь в наушниках.
Мы приехали в искусственный город, созданный специально для исторических квестов. Сейчас нашей главной темой была Европа 15-17 веков. А так же экзекуция и охота на ведьм.
– Интересный факт: если человек бросил на человека обвинение в колдовстве и не доказал этого, то тот, на которого было брошено обвинение в колдовстве, должен пойти к Божеству Реки и в Реку погрузиться; если Река схватит его, его обвинитель сможет забрать его дом. Если же Река очистит этого человека, и он останется невредим, тогда тот, кто бросил на него обвинение в колдовстве, должен быть убит, а тот, кто погружался в Реку, может забрать дом своего обвинителя, – вещал историк.
Мы приехали в историческую деревню пуритан, где каждому из нас давалась своя роль ведьмы или горожанина. Мы все по очереди, выходя из автобуса, засовывали руку в шляпу и доставали оттуда клочок бумаги, на которой и была написана присвоенная нам роль. Рассказывать кому-то об этой роли, было нельзя, горожане сами должны были определить ведьм среди нас. Главным правилом было – суд после обвинения, на котором нужно было доказать своё обвинение.
Нам говорили что-то ещё, но я уже не слушала, рассматривая местные декорации. Домики выглядели очень натурально, хоть и были сделаны из легко разбираемых материалов. К слову, одежды нам тоже выдали древние.
Всех расселили по комнатам в тех же домиках, каждому определили свою роль в деревне и работу. Так же путём жеребьёвки. Мне досталась роль ведьмы, которая держит таверну.
Мы должны были прожить в этом городке неделю, а значит, и работать здесь, как пуритане прошлого, тоже были обязаны. Мы расплачивались нарисованными купюрами, от чего вспоминалось детство и деньги в виде листочков с дерева.
