до магазина, даже если бы был магазин или были бы какие-нибудь соседи, потому что все наши машины разбиты, и если у меня не будет чая, я сойду с ума!
Элли
Чемодан раскрылся, когда она запирала дверь своей комнаты. Элли рухнула на колени, собирая выпавшие лифчики, носки, рубашки, туалетные принадлежности. Здесь не должно остаться никаких следов ее присутствия. Ни единого намека. Чемодан оставил полосы на ковре, когда она катила его по коридору. У нее было искушение вернуться и затереть следы, но времени не было. Если она хочет уехать сейчас, то нужно это сделать, пока остальные не проснулись.
Элли зажала ключи в руке, чтобы они не звенели, и спустилась на один этаж. Ни Оливера, ни кого-либо другого не было видно и слышно. Она перехватила поудобнее ручку чемодана и продолжила спускаться по главной лестнице. Внизу, словно переплывая бассейн на одном дыхании, бросилась через холл и выбежала навстречу дождливому утру.
Не поднимая головы, Элли с каждым шагом нажимала кнопку на брелоке, и каждый раз фары «ровера» мигали в ответ. Она забралась на водительское сиденье, бросив чемодан рядом с собой. И только когда дверь закрылась, выдохнула.
Как только она окажется на Скае, сразу позвонит Дэвиду. Нет. Лучше отправить эсэмэску. Напишет ему сообщение, скажет, что плохо себя чувствует, что соскучилась по детям, что гостиница не соответствует ее запросам. В общем, что-нибудь придумает. Или, может быть, позвонит Гордону. Гордон всегда делал то, что она просила. Хотя разве Гордон не был частично виновен во всем этом кошмаре?
В зеркале заднего вида Элли видела, как дом наблюдает на ней через свои высокие, темные окна. Что же, это будет еще один раз, когда услуги Каллума остались неоплаченными. Она повернула ключ в замке зажигания.
Из-под капота послышался скрежет. Она снова попробовала завести машину, нажимая на педали, но двигатель отвечал перебоями. Элли ничего не понимала в автомобилях, но она знала, что двухлетний «ренджровер» не может выйти из строя просто так.
Элли взглянула на озеро, потом в зеркало на дом.
Никто не спешил выходить. Может быть, никто не слышал. Возможно, все они еще спят. Они всегда любили понежиться в постели, кроме Лорны. И если удастся найти, где они оставили ключи…
Когда она выпрыгнула из машины, застежка на браслете расстегнулась, и браслет соскользнул с запястья. Элли наклонилась, чтобы поднять его, и увидела, что в шине, как открытая рана, зияет дыра. Задняя шина тоже была проколота. И обе с пассажирской стороны. Все четыре оказались полностью выведены из строя и ремонту не подлежали. Элли перевела взгляд на три другие машины. Все они сидели ниже, чем следовало. У всех спущены шины. От всех этих машин больше не было проку.
Каким-то образом Элли вернулась в дом и долго стояла в холле, потеряв счет времени. С мокрой одежды на пол капала вода. Из столовой донеслись какие-то звуки, она пошла туда и нашла Лорну. Элли собиралась спокойно объяснить, что обнаружила, но, когда открыла рот, слова полились потоком, и она уже не могла себя контролировать.
Не дожидаясь реакции Лорны, Элли бросилась в кухню. Чай — отличная идея. Без спешки она выбрала кружку у раковины и чайный пакетик из стеклянной банки, налила в чайник воды и поставила его на плиту. Осталось подождать, пока вода закипит. Элли не сможет уехать, потому что попала в западню. С ними вместе. По крайней мере, на выходные. Возможно, дольше. Да, в западню. А ведь она даже не хотела приезжать сюда.
Элли ударила кулаком по стене. Куски белой штукатурки осыпались и поранили ей костяшки пальцев. Она смотрела, как кровоточит рука, и ждала, когда начнет щипать. Когда это произошло, она почему-то почувствовала себя лучше.
— Все будет хорошо, — прошептала она и подставила руку под холодную воду, смывая кровь и штукатурку. — Ты не сделала ничего плохого.
Позади нее скрипнула половица. Элли обернулась, но никого не увидела.
— Ау!
Она прислушалась.
Чайник засвистел.
Когда чай был готов, Элли в последний раз оглядела кухню и вернулась в столовую, как раз вовремя, чтобы увидеть, как Оливер пинает стул.
— Говенный сукин сын!
Она хотела заткнуть уши, но в руках была кружка.
— Мы не знаем, сделал ли это Каски, — заметила Лорна.
— Конечно, это он! Должно быть, он сделал это перед отъездом, поэтому и сбежал так быстро. Прошлой ночью надо было гнаться за ним, а не смотреть ему вслед. Держу пари, он все знает о нашем шантажисте.
— Тогда пусть Холлис порыщет вокруг, — отозвалась Лорна. — Посмотрим, сможет ли он найти способ выследить Каски.
Оливер фыркнул.
— Он же детектив… — заступилась за Холлиса Лорна.
Дверь в столовую открылась.
— Легок на помине, — сказал Оливер, но это была Мэв, выглядевшая так, словно она как скатилась с кровати, так и продолжала катиться вниз по лестнице до самой столовой.
— Доброе утро, спящая красавица. Где, черт побери, тебя носило?
Глаза Мэв сверкнули. Оливер поймал ее взгляд и почесал в затылке.
— Извини, — пробормотал он. — Трудное утро.
— Нет, это я прошу прощения. Я не хотела так долго спать. — Мэв потерла глаза. — Я думала, что поставила будильник. Где кофе?
— Холлис уже встал? — спросил Оливер. — Похоже, у нас есть для него кое-какая работка.
— Холлис? А разве он не спустился?
— Да он спит дольше тебя.
Оливер достал сигарету из пачки.
— Если и спит, то не у себя в комнате, — ответила Мэв. — Здесь есть кофе или теперь всё в стиле «обслужи себя сам»?
— Откуда ты знаешь, что не у себя? — спросила Лорна.
— Потому что дверь в его комнату открыта, а его там нет. Как насчет завтрака?
Мэв поплелась в сторону кухни, но наконец заметила, что все чем-то встревожены.
— В чем дело? Вы нашли новые записки или что-то еще?
Лорна объяснила, что случилось с машинами. Мэв вскрикнула и бросилась к окну.
— Это невозможно! Я только что выплатила кредит.
Оливер рассмеялся, затягиваясь сигаретой.
— Не смешно! Если ты можешь позволить себе через год менять машину, то я годами копила на первый взнос.
— Я смеялся не над тобой, — объяснил Оливер. — Я смеялся над ситуацией.
— И что в ней смешного? — поинтересовалась Лорна. — Объясни, пожалуйста.
— Он не сказал, что это смешно. Он просто смеялся, — возразила Мэв. — Нормальная реакция на стресс у некоторых.
Этого было достаточно, чтобы снова разгорелся спор. Их трехсторонняя перепалка разъедала Элли мозги. Забытая за давностью лет нестройная симфония заиграла, как прежде. Она закрыла глаза и вспомнила: Оливер стоит в дверях кухни,
