меня, глаз наливается злостью, скрипят щербатые зубы, рот кричит, извергая слюни:
– А откуда туз?! А?!
Другие смотрят на стол.
– Ты что, сволочь, запрятал его, да? – кричит он.
– Спрятал, ага, в рукав, а потом достал! – вопит другой.
– А это не его рожа на столбах висит? – орёт третий.
И уже вся толпа поднимает пьяный вой.
– Парни! У меня бумажник пропал! – вдруг кричит кто-то.
– А у меня деньги!
Я встал из-за стола и попятился назад.
– Бей его!
Щербатый мужик опрокинул стол. Карты, фишки и рюмки разбросало по полу, гул стих на мгновенье, бармен вытянул шею и снова спрятал голову в плечи, а взгляд в протираемый им стакан. Пока не прикончат кого-то, здесь можно всё.
Кто-то толкнул меня в спину, прямо на кулак бородатого мужика.
Меня свалили под стол и стали пинать ногами. Единственное, о чём я молился, чтобы они не вызвали полицейских, уж лучше мне поломают рёбра, чем начнут выяснять, кто я.
Голова нещадно кружилась, кто-то рылся по моим карманам, руку с часами я положил под себя. У меня украли бумажник и всё, что я здесь заработал. Под столом пахло кровью и пылью, я не знал, сколько так пролежал – может, час, может быть, больше.
– Оставь его, – послышался хриплый голос.
– Обокрасть нас хотел, урод!
Ещё один удар напоследок, и они разошлись
Всё ломило от боли. Тело ныло во всех местах. Меня вырвало под этот же стол, или это было чужое…
– Эй, поднимайся, парень! – Кто-то тянул меня за рукав и выволок прочь из бара. – И не приходи сюда больше, здесь тебе не цирк!
За мною захлопнулась дверь. Я пошатнулся и чуть не упал.
Вспомнил о часах, схватился за руку… на месте. Прислушался – очень странно, раскрыл чуть подбитый глаз: стекло треснуло, стрелки стояли.
Всё.
Теперь, даже если это часы мистера Майлза, с тем самым секретным кодом, о нём уже не узнает никто.
Мне нужна была моя одежда и деньги, достаточно денег, чтобы уехать отсюда. Навсегда.
11
Поезд
По моим расчётам мы были в пути уже вторые сутки. Я не знал, возможно ли такое или это обман времени, но то, что мы проехали и все станции, и сам город, было ясно как день.
Никто не предъявлял никаких условий, никто не диктовал нам свою волю – если там, в кабине машиниста, и сидел какой террорист, то разговаривал он не с нами, а с кем-то другим. Мы ничего не ели, а лишь изредка пили воду. Быть может, страх смерти притуплял все другие страхи, и тот, кто боится умереть от пули, не боится умереть без еды? Может, и так.
Этот день походил бы на предыдущий, если бы не то, с чего начался этот день…
Я проснулся от шагов, бродящих за дверью. Кто-то шатался там, в коридоре. Взяв пистолет и фонарик, я прислонился к двери. Да, я знал всех, кто остался в вагоне, и никто из пассажиров особо меня не пугал.
Приоткрыв дверь, я вгляделся в другой конец коридора. Через сумрак вагона проступал чей-то высокий силуэт.
Луч фонаря проскользнул по полу, задел стену и, наконец, дошёл до него…
Молодой человек современной наружности, в кедах, широких джинсах и рубашке навыпуск припал к двери последнего купе.
А ты кто такой, чёрт возьми, – смотрел я на него и не мог в это поверить. Его точно не было здесь, неужели…
– Вы из другого вагона? – крикнул я.
– Что? – посмотрел на меня пассажир, морщась от светящего в лицо фонаря. – Можете убрать фонарь?
По виду лет двадцать, по голосу столько же.
– Нет, не могу, – сказал я и, держа его на прицеле, вышел из своего купе.
Не упуская из вида парня, я попятился назад к дверям тамбура, открыл первую, придержал её ногой, всё ещё держа парня на мушке, дёрнул дверь в другой вагон – закрыто.
– Там закрыто, – крикнул он, – я уже проверял.
Человек дрожал и потирал ладони, пытаясь согреть их дыханием.
– Я хотел найти проводника, – говорил он как ни в чем не бывало.
– Откуда ты взялся, чёрт возьми?! – шёл я к нему.
– Зашел только что, на станции, – сказал парень и отстранился.
– На станции? Да неужели?!
– Ну да. – Он смотрел на меня недоумённо, как провинившийся ученик.
– Поезд не останавливается вторые сутки! – крикнул я, медленно приближаясь. – Как ты мог зайти?
Фонарь освещал искорёженное тенью лицо. Он пятился от меня. На плече рюкзак, низкие широкие джинсы оголяли половину пуза, никакую кобуру на них не прицепишь.
– Что я вам сделал? – простонал парень. – Я сам только что пришёл!
– Откуда?
– Посадка была только что…
– Что ты мне голову морочишь! Какая посадка!
Ещё чуть-чуть, и я бы вышиб ему мозги. Мне казалось, у меня путался разум, мне казалось, я сходил с ума.
– Дёрни ту дверь! – приказал я ему. Парень попятился к двери. Еле нашёл дрожащими руками ручку, дёрнул.
– Тут закрыто. Проводника тоже нет? – спросил он.
– Что здесь происходит? – Из соседнего купе, протирая глаза, высунулся Полянский. – А это ещё кто? – посмотрел он на незнакомца.
– Говорит, только сел, – сказал я.
– Во сколько?
– Минут пять назад.
– Поезд останавливался? – посмотрел на меня доктор.
– Откуда мне знать, я только проснулся. И какое у тебя место?
– Семьдесят восемь, вот это купе. – Парень достал корешок от билета.
Его место было местом убитого пассажира. Получается…
– Где труп? – Мы с доктором кинулись в восьмое купе.
Труп мистера Бенсона исчез, как и все следы крови.
– Какой труп? – подошёл к нам незнакомец.
– Куда ты дел тело?! – накинулся на него Полянский. Никогда раньше я не видел его таким – вышедшим из себя.
– Какое тело? Какой труп? Помогите! – вопил парень от страха.
У меня ещё сильнее разболелся желудок, и такой ноющей болью, что я скрючился пополам.
– Что с вами? – спросил Полянский.
– Желудок болит.
– Это от голода. Так куда ты дел тело?! – Доктор выхватил у меня пистолет и уставил его на парня.
– Да не видел я никакого тела! – уже вопил тот. – И откуда здесь вообще труп?
– Не прикидывайся, пацан! Где ты отсиживался всё это время?
– На вокзале, – мямлил тот, – я был на вокзале и ждал посадки…
– Что случилось? – послышался в коридоре голос вдовы.
Вскоре вышли и все остальные. Одни смотрели на нового пассажира, как на надежду, как эта вдова – она улыбалась и кивала, когда тот рассказывал, как пришёл на вокзал и взял билет на ближайший рейс и спокойно сел в поезд, но, обнаружив
