— Мадиста? Только этого не хватало. От нас жареного места не останется. Я не хочу быть начинкой для фейерверка.
— А я не хочу быть урной для плевков.
— Ты же древесник, друг мой, утрись и забудь.
— Я этой сволочи задолжал по морде… и не собираюсь оставаться в долгу. Или ты тоже хочешь узнать, что такое «по морде».
— Ладно, не кипятись! Тебя на эту драку все равно никто не пустит.
— Как ты себе представляешь неявку на дуэль? Как я буду выглядеть после этого?
— Прекрасно будешь выглядеть. А вот как ты будешь выглядеть после дуэли, я даже представить себе не могу.
Планета, пригодная для такого рода безобразий с наименьшей вероятностью «засветиться», была найдена. Она почти целиком состояла из скал, не подвязывалась ни к каким транзитно-информационным каналам и не имела вблизи себя ничего, что помешало бы двум фактуриалам выяснить отношения. Место было выбрано в плоскодонном ущелье, в самой низине, где сохранилась насыщенная атмосферная пломба, в которой можно было дышать без внешних биофильтров. Они спустились на Перре в ущелье, на ровную площадку из вулканической породы. Это оказался неплохой амфитеатр естественного происхождения, а главное, между вершинами скал можно было разместить отражающий экран. На всякий случай. Исключительно ради спокойствия Суфа.
Убедившись, что все, как надо, они предприняли прогулочный полет над местным ландшафтом. Перра уже неделю как демонстрировала чудеса покорности и благопристойности в отношении Матлина, что его немало удивляло. Он долго не понимал, что произошло, пока не припомнил один невинный диалог накануне. Это был точно такой же легкий прогулочный рейд над куполами павильонов, в который Матлин пригласил с собой Суфа и, к слову, нажаловался ему на все подлости машины. Суф это выслушал с удивлением.
— Нет! Такого быть не должно ни в коем случае! Еще раз повторится — скажи мне, я ей вправлю что надо. — Этот день ознаменовал собой появление принципиально новой машины класса «перра» — Перра-шелковая, и Матлин имел удовольствие совершать на ней любые маневры, соответствующие его воле и прихоти.
Матлин никогда еще не видел вблизи планет, столь похожих на Землю. Если абстрагироваться от непривычного желтоватого света, можно было вообразить себя летящим на вертолете над горным массивом. Странно, что планета никогда не была обитаема. Когда-то давно здесь приживляли скалистый мох, но из-за сезонных изменений атмосферы ничего не проросло. К тому же планета всегда находилась в состоянии полусумерек, а сутки равнялись двум земным неделям.
— Я никогда не имел дела с мадистой, — сознался Суф, — не удивлюсь, если и теперь ее не увижу. Полюбуюсь на твою пантомиму и пойдем на корабль.
Но по дороге назад Суф не сдержался от возгласа восторга. Почему, Матлин разглядел лишь подойдя на пару километров ближе к намеченному ими ущелью: откуда ни возьмись, под защитный экран набежала толпа фактуриалов и рассаживалась на нижних уступах скал, крича и жестикулируя. К изумлению Матлина, это были земляне.
Трудно сказать, признали ли они в Матлине своего земляка? Пальцами показывая на Перру, они кричали: «Смотрите! Летающая тарелка! Инопланетяне! Настоящая летающая тарелка!»
Матлин гонял от «пряника» любопытных и желающих потрогать его голыми руками, но людей это только забавляло. А мальчишка лет шести, подкравшись к Суфу сзади, дернул его за спинной «ремень», на котором держалась вся амуниция, позволяющая не терять КМ-связи с оставленным на орбите кораблем.
— Дяденька инопланетянин, — завопил мальчишка, — покатай на летающей тарелке!
— Почему они все так кричат? — спросил Суф. — Я прекрасно слышу.
— Очень сильно хотят кататься.
Суф поймал мальчишку сразу за обе руки, приподнял и внимательно осмотрел.
— Если уж так сильно, что совсем никак… — посади его в Перру, пускай катается.
Но мальчик не понял, сильно испугался, и от этого испуга у Суфа заложило оба уха. Матлин подумал, что с ним произошло что-то страшное, похожее на разрыв перепонки, и если сейчас же, сию же минуту не прекратится этот сумасшедший дом, его самого постигнет та же участь.
Али появился как нельзя вовремя и одним жестом руки отогнал публику от инопланетян — все притихли, полезли по местам, через минуту они остались «на ринге» вдвоем, не считая оглохшего Суфа.
— Я не ожидал увидеть так много зрителей, — обратился Матлин к своему противнику.
— Это мои секунданты — сущая ерунда. Все они не стоят одного глухого навигатора. Я сделал это тебе назло.
— Нисколько в этом не сомневаюсь.
— Ты подвел меня, лягушонок. Ты не должен был впутывать Ксара в наши проблемы.
— Это были мои проблемы. Если помнишь, ты отказался принять в них участие, и подвел тебя Ксар… только лишь тем, что оказался умнее, чем ты рассчитывал.
— Кажется, я предлагал тебе выбор?
— Кажется, ты собирался получить по физиономии? Или предпочитаешь дискуссию?
— Начнем?
— Начнем.
Али грациозно скинул с себя банный халат, которым разжился в гардеробе Матлина, очевидно, в обмен на булыжник, и обнажил свое загорелое тело в плотно облегающих плавках, вероятно, позаимствованных там же. Затем натянул на голову махровую повязку, сделанную из халатного пояса, дабы кудри не лезли в глаза, и дабы соблюсти понт, и пока раздевался Матлин отошел к краю площадки глотнуть минеральной воды. Питье подносила симпатичная блондинка, которая все время стояла, чтоб не испачкать своих белоснежных джинсов, и влюбленными глазами смотрела на Али.
— Хочешь? Очень тонизирует.
Матлин что-то фыркнул в ответ, продолжая снимать с себя обмундирование, которому могут повредить удары. Но совсем раздеваться не стал.
— Это правильно, — согласился Али, — здесь дети, старики, я уже не говорю о девственных особах. Ты же не догадался захватить с собой боксерские трусы?
— Я не вижу здесь ни детей, ни особ… Все вы вместе взятые для меня — нелюдь. Одна сплошная однополая нелюдь и не старайся убедить меня в обратном, не получится.
— Уже получилось. Иначе ты не пришел бы сюда.
— Я сделал это тебе назло.
— Нет. Ты сделал это, потому что сомневался.
— Сомневался в чем?
— Видишь ли, — Али виновато отвел глаза в сторону, — я поспорил со всей этой публикой, что ты никогда не сможешь ударить человека. Они поставили на меня.
— Кто тебе сказал такую ерунду?
Али обошел вокруг него и встал в боксерскую стойку, на которую Матлин никак не отреагировал.
— Ерунду? — Али помахал голыми кулаками перед его носом. — Это не ерунда, лягушонок. Мы будем драться без перчаток, ты имеешь хороший шанс остаться с расплющенным носом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
