– Ну и остолоп. При чем тут совесть? Ты внучка ему, или как?
Ася поняла, что он не отстанет. Если Олегу хотелось что-то получить, он мог достать так, что она не знала куда деться. В данный момент она так расслабилась, разнежилась под деревом, на нагретой солнцем скамейке, наблюдая, как над крышами домов догорает закат, что ей совсем не хотелось ввязываться в спор, грозивший стать бесконечным.
– Ладно, я поговорю. Сейчас, кажется, совсем плохо строят, но я поговорю. Хотя бы обстановку выведаю, – произнесла Ася, уже зная точно, что не станет заводить с дедом этот бессмысленный разговор. Да и деда, прошедшего войну и гордившегося своей честностью так же, как государственными наградами, она знала слишком хорошо, чтобы хоть на секунду усомниться в том, что он откажется выполнить его просьбу. Не будет он ловчить, ходить к вышестоящему начальству, придумывать какие-то комбинации ради того, чтобы Олегу дали ключи от квартиры вне очереди, в обход какого-нибудь ютящегося в тесноте семейства. И бабушка Зоя скорее всего примет сторону деда. Скажет: «Живите с нами, если вам там тесно. Мы только рады будем. Зачем нам такие хоромы?»
Ее ответ Океанова удовлетворил, и он опять повеселел, стал ласковым и щедрым, купил Алеше мороженое и даже пообещал, что в следующие выходные поведет его в цирк. Алеша был счастлив, а Ася радовалась, что мир в семье восстановлен. Хотя бы на время.
Глава 8
Голубая кофточка, болтавшаяся на вешалке в прихожей, исчезла на третий день.
Все утро Ася просидела с сыном в детской поликлинике. На дворе стояло то чудесное время года, когда болезнетворные осенние вирусы еще дремлют в своих невидимых норках, а про грипп и острые респираторные заболевания никто и не вспоминает. Однако перед дверью врачебного кабинета все равно скопилась большая очередь, состоящая из мамаш и галдящих ребятишек, снующих взад-вперед наподобие беспорядочного броуновского движения. Все мамы района (Ася с Алешей были прописаны на Красноармейской, у бабушки с дедом), словно сговорившись, привели своих отпрысков именно сегодня. Сама она оформляла сына в сад, собираясь в тайне от бабушки перевестись на заочное и устроиться наконец на работу. Скудной инженерской зарплаты Олега едва хватало на прокорм семьи, о развлечениях можно было и не вспоминать. И муж, и свекровь тонко, а иногда и толсто, в зависимости от настроения, намекали Асе, что неплохо бы ей засучить рукава и заняться трудоустройством. Она и не спорила, ей уже давно опостылело и вечное отсутствие денег, и океановская мрачная квартирка. Ася мечтала по утрам, так же как и Олег, уходить куда-нибудь из дома и до самого вечера не возвращаться в эту неуютную, тесную нору, где хозяйничала свекровь, то язвительная, то приторно-ласковая. Безденежье тоже сильно угнетало: Олег выдавал на хозяйство по капле, а брать у бабушки Ася не хотела, хотя та постоянно предлагала ей материальную помощь в виде денег, продуктов и подарков для Алеши.
От духоты и шума у нее разболелась голова, и, выйдя из поликлиники, она повела сына к бабушке, чтобы отдохнуть там, пообедать и напиться чаю, который получался у Зои Ивановны удивительно вкусным, хотя и заваривался из обычной, слегка отдававшей свежим веником грузинской заварки.
После чая дед отправился с Алешей во двор, а Ася осталась с бабушкой на кухне. Вытирая чайные ложечки, Зоя Ивановна попыталась расспросить внучку о житье-бытье в доме Океановых, но на все свои вопросы получала одинаково невыразительные, торопливые ответы. Девушка так и норовила соскользнуть с темы и перевести беседу в другое, более приятное для себя русло.
– Олег? Работает, домой поздно приходит, все хорошо. Татьяна Павловна? Нормально, вчера борщ вот сварила, – частила Ася, энергично водившая указательным пальцем по знакомому цветочному орнаменту, покрывавшему клеенку на кухонном столе. – А позавчера мы с Алешкой потеряли в песочнице совок. Искали потом долго, но так и не нашли. Пришлось новый покупать. Алеша увидел в магазине зеленую бетономешалку и стал просить. И зачем ему понадобилась бетономешалка, да еще зеленая?
Наигранное Асино оживление не могло обмануть бабушку, которая только головой тихонько покачивала да брови хмурила, видя, что внучка старательно уводит ее подальше от разговора о новой родне. Зоя Ивановна чувствовала, что не слишком весело живется Асе, но спросить напрямую, что именно происходит в ее семье, не решалась. Она уже давно жалела, что уговорила неискушенную девчонку откликнуться на предложение Олега. Зачем они затеяли эту свадьбу? Совершенно напрасно, теперь это понятно. И в зяте она давно разочаровалась и сейчас только диву давалась, наблюдая за быстрым превращением вежливого романтичного парня в нагло-самодовольного собственника, смотревшего на ее внучку как на свое приобретение, причем не самое лучшее.
– Может, вам деньги нужны? – осторожно поинтересовалась бабушка Зоя, вешая полотенце на крючок.
– Нет-нет, спасибо, нам хватает. – Ася энергично замотала головой.
– А я Алеше вчера колготки купила, шесть пар взяла, двух размеров, в магазине возле нашего института выбросили. Боюсь, не малы ли? Пойдем покажу, а то забуду потом.
Домой Ася вернулась чуть позже, чем обычно, однако Олега еще не было. Не было и голубой кофточки на вешалке, и по возбужденному красному лицу Татьяны Степановны, ее горящим глазам стало ясно, что приходила Светочка. Возможно, свекровь ждала, что Ася что-нибудь спросит, но та спрашивать не стала, помня, чем обернулось ее любопытство. Приходила, забрала – и ладно. Вряд ли она тут еще раз появится.
В субботу Татьяну Павловну вдруг одолел хозяйственный зуд, и она затеяла генеральную уборку, хотя обычно производила это действо в будние дни, когда Олег был на работе, а сноха с ребенком уходила гулять. Ася предложила помощь и, к своему великому изумлению, получила высочайшее королевское согласие. Подозревая, что таким способом свекровь пытается загладить неловкость, возникшую между ними после визита Светочки и разговора с Олегом, она рьяно взялась за тряпку. Олега с Алешей нагрузили большим пластмассовым самосвалом, ведерком и совком и отправили во двор, чтобы не путались под ногами.
Сначала Ася стирала пыль с мебели, посуды и безделушек, украшавших полки в полированной стенке, что стояла в комнате Татьяны Павловны. Потом взяла пылесос и отправилась чистить палас в их с Олегом комнатушке, где, кроме раскладного дивана, письменного стола, стула и кроватки с деревянными прутьями, в которой спал Алеша, ничего не было.
Засунув щетку пылесоса под диван – там постоянно скапливалась пыль, – Ася почувствовала, как та глухо стукнулась обо что-то твердое. Выключив пылесос, молодая женщина нагнулась, приподняла край покрывала, которым был застелен диван, и обнаружила на полу одну из Алешкиных машинок – маленький пластмассовый грузовичок с синим откидным кузовом и ярко-красной кабиной. Алеша обожал машины и предпочитал их всем другим игрушкам: автоматам и пистолетам, плюшевым медведям, зайцам и прочим, по его твердому убеждению, бесполезным зверушкам. Зато машины приносили пользу, их можно было нагружать камешками, песком, палками и даже мамиными книжками. «Водителем будешь, Лешка. Или строителем», – говорил, посмеиваясь в усы, Асин дед.
