Такое ощущение, что это его радует!
— Вообще, обычно я занимаюсь подобными вопросами, — продолжал добрый партнёр как ни в чём не бывало. — Странно, что в этот раз меня даже не предупредили…
— Эта статья больше о сыне учёного этнографа, чем об учредителе "Сиберикс". Компания идёт скорее фоном.
— Понятно. И всё же это не в духе Тимура…
Кажется, Юрий был всерьёз озадачен, но не подавал виду — рассматривал меня с откровенным, но дружелюбным любопытством. Это сканирование было прервано появлением его партнёра. Тимур выглядел бледным и как будто недовольным.
— Что ты здесь делаешь? — спросил он резким тоном, без всяких приветствий.
Тимур
Я пришёл в бешенство, когда секретарь мне сказала, что приехал Юра. Какого чёрта? Что за самоволие в моём доме и на моей фабрике? Мы так не договаривались. Он спросил, нужно ли приехать, я ясно сказал: нет, справлюсь сам! И вот — он здесь. Прибыл, как только смог — мы ведь ещё вчера разговаривали по телефону, он был в Москве! Это напрягало, как чрезмерная родительская опека, а ведь я не ребёнок…
Но когда я увидел, как он смотрит на Нику, то забыл все свои предыдущие претензии. Неприкрытое восхищение — вот что было в его взгляде, но восхищение какое-то непристойное. Я бы сказал, хищное. Это уж совсем ни в какие ворота не лезет!
— Просто хотел убедиться, что у Вероники не сложилось превратное впечатление о нашей компании, — сказал мой партнёр, очевидно, намекая на то, что иного впечатления я произвести не способен.
— Но я уже объяснила Юрию Владимировичу, — успокаивающим тоном заговорила Ника, — что компания интересует меня как интервьюера лишь во вторую очередь, а в первую — ваша личность. И он может возвращаться в Москву, к своим делам, не беспокоясь об имидже фирмы.
Она благоразумно перешла обратно на вы — это показалось мне уместно и умно.
— Разве личность Тимура не имеет отношения к компании? — усмехнулся Юра.
— Что не так с моей личностью? — взорвался я.
— С ней всё в полном порядке, — опять принялась гипнотизировать меня Ника, а потом повернулась к Юре. — Мы с Тимуром прекрасно нашли общий язык, к тому же я взяла интервью у сотрудников фабрики, и они все в один голос прославляют своего директора как мудрого, справедливого и доброго начальника.
— Добрый начальник — смерть для предприятия, — пробормотал Юра себе под нос.
— Вы негативно настроены, Юрий Владимирович… — с вежливой укоризной откликнулась Ника.
— Пожалуйста, сделайте одолжение, обращайтесь ко мне просто по имени, как и к моему партнёру.
— Как скажете. Что ж… я здесь закончила, пойду поработаю над материалами за компьютером… — она нерешительно взглянула на меня, я одобрительно кивнул.
Просто поразительно, до чего смышлёная девочка. И как она… трудно в это поверить, но она отстаивает мои позиции перед моим же партнёром. Будто мы с ней вместе, будто мы одна команда… или даже более того… но нет, я же запретил себе мечтать о несбыточном. Вызвал секретаря, чтобы она проводила Нику до выхода с фабрики, а сам остался с Юрой в переговорной.
— Что за неуместная опека? — спросил я его строго, когда мы наконец остались одни.
— Брат, ты сам вчера позвонил мне с вопросом, как вернуть расположение девушки, которое ты умудрился потерять за первые несколько часов общения. Неужели я мог пустить это всё на самотёк? Почему, вообще, ты меня заранее не предупредил о намечающемся интервью?
— Я, блин, тебе несколько раз уже объяснил: это была личная просьба моего отца, ты не имеешь к этой истории никакого отношения. Пожалуйста, возвращайся в Москву.
Он холодно, почти злобно усмехнулся:
— Что, даже обедом не накормишь?
— Накормлю, а потом уезжай.
— Я чем-то мешаю?
— Своими неуместными комментариями. Ника же сказала, мы нашли общий язык, всё в порядке, твоя помощь не нужна.
Он смотрел на меня не мигая, а потом вдруг положил ладонь мне на предплечье и спросил проникновенным голосом:
— Тим, ты что, опять?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Я мрачно глядел на него исподлобья.
— Что опять?
— Решил проверить, а не скрывается ли за внешностью расчётливой с*чки ранимая и нежная душа?
Как же мне хотелось послать его на ху…тор. Но это значило признаться самому себе в том, что я уже поверил в наличие этой самой души.
— Нет, Юра, я ничего такого не решил. У Ники есть жених, она скоро выходит замуж.
— Ах вот оно что… — пробормотал он задумчиво. — Небось, выходит за какого-нибудь бедного студентика, будет с ним в общаге жить, руками пододеяльники стирать на коммунальной кухне…
— Что ты несёшь?
— Спорим, она за богатого дяденьку выходит?
— Да какая разница?
— А вот просто на интерес…
— Я не собираюсь с тобой спорить!
— Боишься разочароваться?
Я вырвал руку из его захвата и сам зажал пальцами тощее запястье партнёра:
— Я сказал. Не буду. С тобой. Спорить!
— Ну и ладно! — чуть не взвизгнул от боли Юра, а высвободившись из моих пальцев, отошёл на безопасное расстояние и бросил: — Я всё равно узнаю. Для себя. Любопытно.
Я проводил его глазами, кипя от гнева.
— Любопытство не порок! — махнул рукой Юра и выскользнул за дверь.
За обедом напряжение можно было резать ножом, и создавал его в основном я. Меня бесило каждое слово, каждый взгляд и жест моего партнёра. Я поверить не мог, что ещё совсем недавно называл его другом. Юра вёл себя как всегда: непринуждённо болтал, шутил, флиртовал… и за последнее особенно хотелось открутить ему голову. Правда, Ника — уж на что умница! — практически не реагировала на заигрывания. Игнорировала — и всё тут. Деловую из себя изображала — так и расцеловал бы… но не на людях, конечно.
— Тим сказал мне, что вы обручены, Вероника.
— Всё верно.
— И кто же счастливец?
— Вы не знакомы.
— Да ладно, я пол-Москвы знаю!
— Он не Москвич.
— В самом деле? Из провинции?
— Да, но не Российской.
— Вот оно что! Иностранец? — многозначительный взгляд в мою сторону.
— Итальянец.
— Вы говорите по-итальянски!
— Совсем немного.
— Как же вы с ним объясняетесь?
— В современном мире это не проблема.
— Настолько, что можно и замуж выйти?
— Почему это вас так беспокоит?
— Что вы, я просто любопытствую. И чем занимается ваш жених?
— Вот уж это вас совершенно не касается!
Браво, Ника! Не то чтобы мне не было интересно узнать побольше о том, кому посчастливилось украсть её сердце, но так его, этого любопытного варвара!
Юра недовольно скуксился, но после обеда нахально заявил мне в приватном разговоре, что всё равно узнает.
— Мне не сообщай, — попросил я его и попытался выдворить из своего дома, но слизняк принялся давить на жалость:
— Я полсуток в дороге провёл, есть в тебе сострадание к другу или нет? Дай хоть ночь переночевать…
Я не смог отказать. Разрешил с условием, что он больше не станет приставать к Нике с дурацкими вопросами и вообще будет вести себя тихо. Юра в самом деле заперся в гостевой комнате с ноутбуком и телефоном — он же деловой человек! — и пробыл там до самого ужина. Ника тоже погрузилась в работу, а я отправился на фабрику, но до вечера не находил себе места от какой-то удушающей смутной тревоги.
Когда я уже выключал компьютер и собирался идти домой, ко мне снова явился Юра, сияющий самодовольством.
— Я всё узнал! — воскликнул он с порога.
— А я не хочу знать! — попытался я его остановить, сразу поняв, о чём он говорит.
— Да брось, приятель, ты же знаешь, все они одинаковы…
— Неужели? И твоя невеста такая же?
— Алина? — он махнул рукой. — Это совсем другое дело. Особый случай.
— И почему Ника не может быть особым случаем?
— Да потому что там всё яснее ясного. Её жених — состоятельный иностранец. ОЧЕНЬ состоятельный, если ты понимаешь, что я имею в виду.
— Нет, я НЕ понимаю и понимать не хочу.
