Я усмехнулась, почесала бравому Шмыгу спинку и снова оглядела местность: приятель рядом не появился. А ладно, потеряться тут сложно, а выйти наружу невозможно вовсе. А раз заняться нечем, изучу город. Потом сравним впечатления.
Шмыгрик вообразил себя дозорным и держал нос по ветру в буквальном смысле слова. А я старалась запомнить как можно больше названий с одинаковых вывесок. Не знаю, как тут ориентируются другие, но через несколько улиц мне начало казаться, что когда-то тут построили всего один район, а после его много раз повторили. А может, так и было, ведь ракушки снесли и срочно потребовались новые дома. Пройдя еще несколько улиц, я утвердилась в догадке.
Однообразие действовало угнетающе, а ощущение стеклянной тюрьмы усиливалось с каждым шагом. Если мы не сумеем сбежать в ближайшее время, сойду с ума. Тогда избавление от эмоций станет благом. А может все они тут «того»?
Словно подслушав мои мысли, идущий навстречу горгон едва заметно улыбнулся. Я подмигнула в ответ, прошла пару шагов и замерла, прокручивая сцену в мыслях. Или я уже спятила, или случайно нашла очередного «уцелевшего» горгона.
Стоило развернуться, подозрения усилились. Подводный житель шагал с резвостью нехарактерной для сородичей. Если сравнить с остальными, то он практически бежал. Чуть-чуть ускориться и можно догнать. Не раздумывая, я пустилась следом.
Наверное, он почувствовал взгляд. Иначе почему обернулся и зашагал еще быстрее. А ргушная рыба! Что делать-то? Бегом привлеку внимание, криком тоже, а догнать нужно. Тут слишком мало нормальных. Каждый источник информации в цене. Придется рискнуть!
Перехватив Шмыга, чтобы не потерять по дороге, я припустила со всей мочи, торопясь сократить расстояние. В этот миг горгон снова оглянулся и подавился воздухом. Клянусь, я почти услышала, как он испуганно булькнул. Все они булькают, когда нервничают. Упертый чешуйчатый быстро сообразил, что убежать и не выдать себя не может. Не успела я поздравить себя с успехом, как хитрец нырнул в один из домов. Вот, ргуш, мысль о использовании двух ходов посетила не только нас с Хрумом.
Когда я подбежала, горгона уже не было. Абсолютно одинаковые дома, что можно различить только по вывескам, сыграли на перепончатую лапу беглеца. Ргуш! Ргуш! Ргуш! Таки потеряла.
Ортегас
Интригующий трос отказывался сдавать тайны. Нет, ясно, что он к чему-то ведет. Но вот к чему? Хождение кругами, критический осмотр и магия воздуха – ничего не дали. Будь тут маг воды и океан сам бы рассказал, что спрятал в глубинах. Но магия воздуха, которой владеют все скорпиусы, бессильна.
Дернув трос еще разок, Ортегас отошел и занялся более привычным заклинанием, которое и привело его сюда. В этот раз нить не просто вышла за пределы карты, а нырнула прямиком в воду, притворившись тросом.
«Занятно», – буркнул мужчина и поднялся в рубку, где уже хозяйничал Клеон.
– Выяснил что…– договорить не вышло. Друг с такой силой замахал руками, что стало ясно: происходит нечто уникальное.
В тишине и он услышал характерный писк, пусть и не смог разгадать. Его навыки по судоходству никогда не отличались глубиной. Иное дело Клеон, который увлеченно выстукивал ответ. Наконец, он разогнулся и уселся в кресло, растирая спину. Вид при этом имел такой довольный, что Ортегас окончательно уверился: на судно они приземлились не зря.
– Я ни на что не намекаю, – начал Клеон, откинувшись на спинку и постукивая пальцами по подлокотникам: – Но внизу скрывается погружной дом. – Он многозначительно указал пальцем на пол и продолжил: – Про хухрика ничего не скажу. Но там нужна помощь.
Ортегас уставился в пол таким взглядом, будто способен видеть сквозь судно и толщу воды. Есть хухрик – нет хухрика: не спустишься – не узнаешь. С водой заклинание бессильно: только вниз указать и может. То ли дело улица: и дом можно вычислить и квартиру.
Яростный вопль с палубы вынудил их выскочить из рубки. Хозяин судна вернулся назад с такой скоростью, точно отрастил мотор. Хамелеон топал, оставляя лужицы, и готовился к новому бою, о чем недвусмысленно свидетельствовал призыв магии.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Успеешь навоеваться! – Клеон, набычившись смотрел на камни, раскручивающиеся над головой вернувшегося. – Твоим помощь нужна. Только, что передали.
Булыжники с грохотом приземлились на палубу. Хамелеон взвизгнул и схватился за ногу, растеряв браваду. Он все тер и тер ушиб и не поднимал взгляд, а Ортегас заподозрил, что сказать тому просто нечего.
– Не мои, – наконец вымолвил он, глядя в сторону. – Я вообще не приделах. Отдыхаю. Чей вы там сигнал приняли, знать не знаю.
– Катись отсюда! – Ортегас, не раздумывая повторил трюк с вышвыриванием. И лишь с ветром передал короткое сообщение: – И чтоб я тебя больше не видел!
Чего он не любил так это шмыгрятничества. Кто бы не скрывался в глубине, они зависели от судна и надеялись на помощь. Бросать своих – последнее дело.
Точка вдалеке благополучно выплыла на поверхность, погрозила кулаком и развернулась к берегу. Клеон, стоящий рядом, хмыкнул и ткнул в плечо:
– А если там нет хухрика?
Ортегас пожал плечами:
– Заклинание считает, что есть. Да и не бросать же их там. Стихия не признает ошибок. А я могу и подождать. Как раз соображать начну.
– С чего начнем? – Друг вернулся в рубку и снова склонился над приборами.
Ортегас постоял в проеме и тоже вошел. Решиться на спасение оказалось проще, чем придумать как помочь. Что делать с утопленниками ясно. А если в арсенале погружной дом, тогда как? А впрочем, было бы желание…
Глава 11
Валисия
Я, все-таки, заскочила в один дом по левой стороне. Заглянула, конечно, никого не увидела, но все же выглянула через другой выход. Горгоны снова слились в однообразную массу, а мне захотелось посмотреть на того умника, кто создал этих кукол. Хоть бы номера им на спины клеил, для различия. Если среди этой массы и скрывался нужный мне живчик, то он успешно мимикрировал под остальных.
Понимая, что занимаюсь ерундой, сбегала на последний этаж. Когда бежала обратно, сообразила, что использую неправильную лестницу. Быстро же привычка укоренилась! На улицу выскочила, ощущая себя загнанным зверем. Интересно, если высунуть язык полегчает?
Как бы то ни было, а я проверила и пару соседних домов. И до того обнаглела, что заглянула в кубики. А вдруг его приютили сердобольные хозяева? Последние, кстати, смотрели на меня так, точно видели приведение. Подумаешь, да я красивее их буду. Ими же только детей пугать.
– Что будем делать? – Шмыг, которому адресовался вопрос, понуро свесил голову, меняясь с боевого шмыгрика на поникшего. – Вот и я не знаю. Пошли к дому. Может Хрума найдем?!
Пройти, однако удалось всего пару шагов. Засмотревшись на витрину, которая вроде бы такая же как остальные, но чуть-чуть отличается, я врезалась в прохожего.
– Извините, – буркнула и шагнула в сторону.
Витрина интересовала все сильнее. Уцелевшие горгоны мастерски изображали кукол, но мимолетные эмоции их выдавали. Сложно признать, что твое детище один в один, как остальные, когда ты сам отличаешься. Так и тянет самовыразиться и самовыпендриться, пусть и в мелочах. Чтобы все знали, что ты другой!
Так и этот магазинчик. Все тоже самое, но ргушные нюансы выдают его владельца вместе с перепонками и игольчатыми ушами. Желание поймать хоть одного «настоящего» горгона захлестнуло с новой силой. Я в красках представила, как создаю армию союзников, как ломаю рабский строй, как становлюсь вождем…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
В бездну океана размечтавшуюся меня вернул настойчивый прохожий. Третья попытка обойти заставила поднять взгляд. Происходило нечто странное. Неужели беглец вернулся?! Этот горгон ничем не отличался от остальных. Может он, а может и нет. Кидаться на шею и радостно вопить не рискнула. Я авантюристка, но не сумасшедшая. И инстинкт самосохранения работает как надо. Так мы и стояли, глазея друг на друга, пока он не заговорил:
