твой путь.
— Тэджун-ли, хорошо. Оставим все в секрете. Если зайдет разговор о ментальном влиянии, я буду все отрицать. Но, что делать с моей защитой? Ее цвет не скрыть…
— Скажешь правду. Что это от переизбытка тренировок, — хохотнул старый дракон. — Сегодня был славный день. Идем, полетаем и спать…
Дарис задумался. Ему ужасно хотелось в “Сказку”. Он так и не сказал Авелене, что не собирается покупать ее отель, не поблагодарил ее за подарок, не настоял на свидании, он столько всего не сделал! Конечно, лучше всего было бы переночевать в горах, а в “Сказку” приехать утром, предварительно позвонив… Но…
— Тэджун-ли, я должен покинуть вас, — решительно сказал Дарис.
— Надеюсь, ты не к ведьме собрался? — подозрительно спросил Тэджун.
— К ней, — честно ответил Дарис.
Старый дракон закатил глаза.
— Мальчик, ты меня разочаровываешь. Да, ты молод, но настолько терять голову из-за незнакомой девушки? Где твоя выдержка? — Голос Тэджуна зазвучал грозно и повелительно: — Оставайся со мной. Полетишь утром.
— Нет.
— Нет???
— Нет.
Большой зал, в котором они сидели, вдруг стал крошечным — Дракос Тэджун принял истинный облик и заполнил собой все пространство. Но Дарис Этерон смотрел в его глаза все так же спокойно и уверенно.
— Тэджун-ли, обещаю, что всегда буду поступать по чести и совести на благо драконов, — торжественно сказал он. И добавил: — Но я тоже дракон. Мое благо тоже важно. Я должен увидеться с Авеленой, и как можно скорее.
Дракос Тэджун снова стал человеком. Он стянул с кресла накидку, чтобы прикрыть наготу, — во время превращения его многослойные одеяния клочьями разлетелись по залу.
— Да какого гуля еще никто не придумал, как решить проблему с этой гуевой одеждой! — с досадой сказал он себе под нос, а потом обратился к Дарису. — Ах, ты мелкий! Как вывернул! Тоже дракон, тоже дракон… Хорошо, набивай себе шишки, наступай на грабли… Кстати, а что это значит? Кто такие эти грабли? — вдруг задумался Тэджун.
— Э-э-э… Кажется, это какой-то инструмент, — сказал Дарис и достал дальнофон. Удивительно, но в замке была прекрасная связь с Мемосферой. Дарис быстро пробежался глазами по статьям и объяснил Мудрейшему устройство граблей и суть выражения “наступить на грабли”.
— Века живи, века учись, — пробормотал Тэджун, надевая халат, который ему принесли взамен испорченной одежды. — М-м-м, кстати, что с прорывом с некропризрачного слоя? Он уже был? Вы справились?
— Впервые слышу. А что это? — в свою очередь удивился Дарис.
Тэджун пришел в ярость, когда узнал, что Панаген Этерон проигнорировал его просьбу защитить людей от темных духов, которые должны были прорваться в этот мир.
— Это может случиться с минуты на минуту! Три! Три года назад Ник, Хранитель миров Тар-Данарии, предупредил меня об прорыве! И до сих пор ничего не предпринято? Дарис, это где-то рядом с межмирным порталом… С тем, что возле твоего города… Найди и сообщи мне место. Срочно. Лети, мальчик мой, лети!
Всю дорогу до города Дарис думал, как быстрее найти место предполагаемого прорыва духов. С вертолета его не заметишь. Другое дело, если низко лететь в истинном обличии, когда к твоим услугам все органы чувств. Но рядом с городом драконам летать не разрешалось. На сердце стало еще тревожнее, ведь “Сказка” тоже была под угрозой.
23. Дарис вернулся в "Сказку".
Вторник, вечер.
Авелена медленно спустилась вниз, на площадку перед отелем. По брусчатке текли струи воды, смывая пепел. Воняло гарью. Свет, лившийся из окон холла, высвечивал уродливые остовы деревьев и черноту на месте клумб и газонов.
— Я ничего не могла сделать, — сказала Роза. Ее бока тяжело вздымались. — Ребята включили все. Полив, противопожарку, но вода бессильна против магии.
— Ведьмовской огонь. Джиана и Эверия. Это они.
— Они отомстили за то, что сделал дракон... Лен, теперь я понимаю, почему ты не трогала их, почему старалась быть незаметной, — чуть не плача сказала Роза. — Как же ты была права!
— Я уничтожу их. Я раздавлю этих мерзких гадин, — сжав кулаки, процедила Авелена. Воздух вокруг нее задрожал — активировались боевые амулеты. — Убью, подниму лютыми мертвецами, а потом опять убью.
Позади раздались вскрики и плач женщин, растерянный говор мужчин. Это были постоянные работники, которые жили в “Сказке”, в здании, которое когда-то было “Кайран курорт-отелем”. Огонь, который нельзя было погасить, привел их в ужас. Авелена сделала глубокий вдох и повернулась. Слезы вытирать не стала — все равно они смешались с дождем.— Хватит причитать! Все живы — это главное! Постройки целы, растения вырастут. Стеф, остаешься охранять территорию, остальные за мной, — приказала Авелена, перекрикивая шум дождя. — Дам вам сонного зелья, чтобы крепко спали. Утром нам понадобится много сил…
Авелена откинула со лба мокрые пряди, прошептала заклинание и хлопнула в ладоши. Дождь прекратился, и вся компания пошла ко входу в отель.
***
Зарево над “Сказкой” он увидел еще с трассы. Дарис не помнил, как доехал, как оказался перед зданием отеля. Очнулся, когда увидел Авелену, целую и невредимую. От ее слов у него защемило сердце. “Командующий не поддается страху, пока не позаботится о своих подчиненных. Не показывает слабости перед теми, за кого несет ответственность. Большая власть — большие обязанности,” — вспомнились заповеди Устава. Авелена вела себя именно так. Она не выдала свои эмоции перед подчиненными, говорила уверенно и спокойно. Но тренированный слух дракона уловил звон отчаяния в ее голосе. Перетянутая струна, готовая лопнуть в любой момент, но только не тогда, когда она нужна людям.
Дарис вместе со всеми двинулся за хозяйкой “Сказки”, но далеко не ушел. Перед ним выпрыгнул огромный волк и глухо зарычал. Авелена обернулась.
— Стэф, что там? Господин Этерон???
Тут же раздалось жалобное ржание и дракона накрыло черным вихрем. Роза прижалась к нему дрожащим телом, положила голову на плечо и шумно задышала. Дарис принялся гладить вороную.
— Ш-ш-ш, Роза, ш-ш-ш… Все будет хорошо… — тихо говорил он ей, а сам смотрел на Авелену.
В первые мгновения у Авелены мелькнула мысль, что пожар — дело рук Дариса Этерона. Сейчас предложит ей выкупить сгоревший отель за бесценок… Мелькнула и тут же пропала. Они стояли перед входом в здание, и его огни хорошо освещали Дариса. На его лице отразилась неподдельная боль при виде сгоревших деревьев, газонов и
